Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Именно тогда представитель Rio Tinto напомнил, что по установленному порядку перед началом работ все подрядчики компании обязаны проходить однодневный тренинг по шахтной технике безопасности. «Но мы же не в шахту полезем, а будем на гору взбираться», – возразил я. «Боюсь, это не имеет значения», – ответил представитель.
Это был приятный и толковый парень из компании, но сам он ничего не решал. В других обстоятельствах я, наверное, не стал бы спорить – при необходимости мои люди могут высидеть любую нудную и бесполезную корпоративную презентацию, но это был не тот случай. Мы только что прибыли из США, прилетев сначала в Лиму, а потом в Чиклайо, подготовили все снаряжение, и на следующий день нашей колонне легких грузовиков предстояло выехать на восток и пересечь несколько горных речек, чтобы добраться до точки, откуда начнется восхождение к месту катастрофы. Погодные условия давали нам всего четыре дня на выполнение задачи, которая и без того была трудной и сопряженной с риском для жизни.
«Либо мы игнорируем это требование, либо сворачиваемся и отправляемся домой», – сказал я представителю Rio Tinto. Через пару часов он вернулся с сообщением, что может провести инструктаж ночью. Пришлось объяснить, что не слишком благоразумно заставлять людей полночи выслушивать инструкции по шахтной безопасности и отправлять их в путь невыспавшимися. В конце концов было решено, что мы обойдемся без тренинга по технике безопасности горнорудных работ. С первыми лучами утреннего солнца мы выдвинулись, так и не овладев премудростями охраны труда шахтеров.
Мы занимаемся не только крупными авиакатастрофами и стихийными бедствиями, которые попадают в заголовки СМИ. Свои риски есть и в операциях меньшего масштаба, подобных той, которую мы проводили в Перу. Падение вертолета произошло в отдаленном труднодоступном районе, где можно было рассчитывать только на свои силы. Я понимал, что нам придется совершить рискованный подъем на скалу, предварительно проложив себе путь через джунгли с помощью мачете. Перед отъездом из США Кит выяснил, на каких ядовитых змей мы можем наткнуться, и постарался найти соответствующие антидоты. К несчастью, в горных джунглях местности, где потерпел крушение злополучный вертолет, водилось 23 вида ядовитых змей, а антидоты нашлись только от трех, поэтому я объяснил своим людям, что при укусе змеи нужно попытаться идентифицировать ее. Наша задача – эвакуировать тела погибших, а не увеличивать их число.
Крушение произошло месяцем раньше, и мы уже поработали с родственниками жертв, представителями властей и сотрудниками Rio Tinto. Сразу после катастрофы перуанские полицейские с риском для жизни ненадолго высадились с вертолета на близлежащий скальный козырек. Им удалось эвакуировать несколько тел и извлечь бортовой регистратор полетных данных. В Rio Tinto сочли, что можно сделать больше – эвакуировать все тела и провести более полное расследование. Чтобы добраться до останков, нужно было пробиться через колючие заросли и разобрать обломки крушения.
Добраться до места аварии было бы проще вертолетом, но единственный в этих краях принадлежал все той же Rio Tinto, и мы решили, что воспользуемся им только в крайнем случае. Водрузив снаряжение на плечи, мы вышли в поход.
Продираться сквозь джунгли к базовому лагерю, который находился на высоте 300 метров над уровнем моря, было неимоверно трудно. Было жарко и влажно, периодически шли сильные дожди, к тому же пришлось тащить на себе кучу инструмента – мачете для расчистки зарослей, альпинистские веревки, лопаты и маркеры для разметки на месте катастрофы. Казалось, что флора и фауна противятся любым попыткам человека ступить на их негостеприимную территорию. Я до сих пор ношу в себе колючку, которая пробралась сквозь две перчатки и невероятно глубоко вонзилась в мой палец.
Обычно вперед высылают специальную команду, которая прокладывает маршрут и проводит рекогносцировку. Такая возможность предоставляется нам нечасто, поскольку, как правило, времени у нас в обрез. Передовая группа со мной во главе была вынуждена остановиться на полпути к месту организации базового лагеря из‑за наступления темноты. На следующий день за нами должна была последовать основная группа, начальником которой стал операционный директор Джерри Новосад, один из наших лучших сотрудников. Он мудро рассудил, что некоторым из его людей будет слишком трудно добраться до места, и принял решение дождаться, когда мы обустроимся и расчистим площадку для посадки вертолета. Чтобы добраться до места организации базового лагеря, нам потребовалось восемь часов. Это был плоский участок верхушки утеса, с трех сторон окруженного долиной и рекой, а тыловой стороной примыкавшего к высокой горе, в которую врезался вертолет. Мы расчистили вертолетную площадку, расставили палатки и подготовились к приему остальных членов коллектива утром следующего дня. Чтобы добраться до места крушения, нужно было сперва пройти вверх по хребту. После этого мы поднялись на канатах к месту катастрофы – это был плоский участок, на котором грудой лежали обломки вертолета. В первый же день мы с Майком из пожарной команды округа Марин раскачали и сбросили в долину двигатели: нельзя было допустить, чтобы они упали на наших сотрудников во время работы. Потом мы установили на ближайшем горизонтальном участке просеиватель и передавали по живой цепи мешки с землей одному из антропологов‑криминалистов, который в достаточной мере справился со своей горной болезнью и мог приступить к изучению человеческих останков.
На каком‑то этапе мне пришлось спуститься на веревке вдоль отвесной скалы к месту, где человеческие останки застряли в дереве, выступавшем над пропастью. Днем мы работали на месте крушения, а к вечеру возвращались в лагерь. Поскольку вертолет летал только в дневное время, любые извлеченные останки ежевечерне закапывались во избежание поедания дикими животными. Каждый вечер мы предавали земле все, что нашли, и произносили несколько слов уважения к погибшим, напоминая себе о том, что совсем недавно это были обычные люди со своими надеждами и страхами, а рано утром откапывали останки, грузили их на носилки и ждали вертолет, который за ними прилетал.
Работа на месте катастрофы заняла четыре дня. Мы успешно эвакуировали человеческие останки, нашли регистратор переговоров в кабине экипажа и множество личных вещей, которые позже поспособствуют идентификации, а затем сели в вертолет, чтобы отправиться домой. Каждому, чьи останки мы вывезли, мы
