Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
На одном из затянувшихся совещаний я раздраженно заметил, что не получится войти в храм и сказать: «Так, все шведы подняли руку». Полицейские оценили мою горькую шутку, а вот дипломаты – не очень. Однако это все же послужило иллюстрацией бессмысленности подобного подхода, и в конечном итоге было согласовано, что все тела будут считаться просто жертвами цунами, а имя и национальность будут устанавливаться международной группой судмедэкспертов. При этом все признали разумным, что там, где большинство жертв составляют представители какой‑то одной страны, работами будут руководить их соотечественники. Все данные, полученные при вскрытиях, должны были направляться в Центр идентификации жертв цунами, созданный таиландскими властями.
Биллу удалось уладить возникшие противоречия на дипломатическом уровне, после чего мы приступили к разворачиванию на местности. План предусматривал создание трех основных площадок сбора/моргов, упомянутого выше Центра идентификации жертв цунами (ЦИЖЦ) и Центра репатриации. Площадки сбора/морги и ЦИЖЦ были укомплектованы персоналом нашей компании, которому помогали другие участники операции.
На этом этапе стало ясно, что понадобится огромное количество оборудования, поэтому с помощью австралийской авиакомпании Qantas мы cоздали офис в аэропорту Пхукета. Он стал нашей главной перевалочной базой, куда регулярными и чартерными рейсами доставлялись оборудование и материалы. В один из дней их поступило более 50 тонн! Поскольку на наших складах и близко не было нужного количества патолого-анатомических мешков, мы связались с компаниями‑производителями и попросили их возобновить работу на предприятиях, закрытых на рождественские каникулы.
Следующим шагом после развертывания трех площадок сбора/моргов была организация Центра идентификации жертв цунами. Он занял часть здания государственной телекоммуникационной компании Таиланда. В центр поступали все данные из моргов для дальнейшего сопоставления с информацией об отдыхавших. Его руководство поочередно осуществляли представители стран, участвовавших в операции. Я относился к этому с пониманием, но порой это осложняло ситуацию, поскольку у каждого есть свое представление о ведении дел. Полагаю, это была самая масштабная и сложная международная операция по идентификации жертв стихийного бедствия из всех когда‑либо проводившихся. За несколько месяцев одна только наша компания командировала для работ по идентификации и репатриации в общей сложности 900 человек. На пике нагрузки на месте работали 200 наших сотрудников.
Мы работали с раннего утра и до поздней ночи. Австралийское правительство поселило нас в хорошем отеле Marriott, но насладиться его инфраструктурой получалось крайне редко. Что касается меня, я вообще не знал, из чего она состоит. Однажды, спустя несколько лет после цунами, я приехал на Пхукет и остановился в том же самом отеле. Менеджер вспомнил меня и пошел провожать до номера. Мы проходили мимо бассейна, и я поинтересовался, давно ли он появился. Менеджер недоуменно посмотрел на меня и сказал, что он был здесь всегда. Просто в период аварийно‑спасательных работ я не обращал на него никакого внимания.
Попытки вмешательства политиков в нашу централизованную работу все же имели место. Однажды в аэропорту задержали группу иностранных криминалистов с целой партией костных образцов, которую они пытались вывезти на родину для проведения собственной экспертизы. Тайские власти выразили свое недовольство послу этой страны.
Интерпол и другие международные организации присоединились к нашим усилиям и прислали экспертов для работы в ЦИЖЦ. Медленно, но уверенно хаос превращался в порядок. Останки погибших начали возвращаться на родину. Воссоединялись и живые люди, которых разлучили стремительные потоки воды.
Некоторых из погибших, особенно из числа иностранцев, можно было идентифицировать по слепкам зубного ряда, но основная часть работы пришлась на поиск совпадений образцов ДНК. Хотя для получения пробы ДНК нужен всего лишь ротовой мазок, сбор образцов у нескольких тысяч родственников потребовал немало времени, и поначалу доля идентификации по ДНК была невелика. Ключевую роль в нашей работе по возвращению имен погибшим играли слепки зубов. По последующим оценкам, около 80 % успешных идентификаций было проведено именно средствами судебной стоматологии.
И по сей день остаются те, кого не удалось найти. Их личные вещи – бумажники, ключи, электронные устройства, часы и украшения – хранятся в полицейских участках стран, подвергшихся удару цунами. Их останки покоятся в безымянных могилах или на морском дне. Возможно, однажды они получат имена и могилы, на которые смогут приходить их родные и близкие.
Неидентифицированными остаются многие тысячи жертв цунами, особенно в индонезийской провинции Банда-Ачех, принявшей на себя главный удар стихии. В заново построенных прибрежных городках установлены памятники жертвам, а в годовщину трагедии рыбаки не выходят на промысел в море. В некоторых местах, помимо памятников, возведены еще и 15‑метровые бетонные башни, на которых можно укрыться в случае следующего цунами. Их плоские крыши позволяют осуществлять эвакуацию людей вертолетами. В общей сложности на системы заблаговременного обнаружения и оповещения в Юго-Восточной Азии было потрачено более 400 миллионов долларов. Возвращение туристов обеспечило приток остро необходимых денежных средств, но землетрясения и цунами в этом регионе по‑прежнему не редкость. Они служат постоянным, а подчас и жестоким напоминанием о великом бедствии, унесшем огромное количество человеческих жизней.
18. Обычная работа
На эвакуацию тел погибших у нас было всего 2–3 дня. На отдаленный горный район на севере Перу, где разбился вертолет горнорудной компании Rio Tinto, надвигалась непогода. Местом крушения стал склон огромной скалы в Западных Андах. Я собрал группу из горных егерей, альпинистов‑спасателей и сотрудников Управления экстренных служб. В нее входили несколько постоянных участников наших поисково‑спасательных операций. Красавчик Мэтт в свое время был заместителем начальника Управления экстренных служб, а у нас отвечал за технику безопасности и не спускал с меня глаз, потому что считал, что я то и дело допускаю ошибки по этой части – к примеру, забываю пристегнуться к репшнуру. Опытного альпиниста и медика по имени Кит я называл палаточным разгильдяем – из‑за невероятного бардака, который он устраивал в полевом лагере. При этом как альпинист и медик он был просто незаменим. Блестящий организатор Боб
