Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен

По счастью, до цунами австралийские правоохранители успешно сотрудничали со своими тайскими коллегами и установили с ними прочные связи. Таиланд – один из ключевых региональных союзников Австралии в борьбе с наркотиками[44] и организованной преступностью, и, несмотря на свой недавний приезд в эту страну, Билл быстро взял на себя руководство ходом операции. Это была удача, поскольку он не только выдающийся лидер, но и выдающийся дипломат.

Я не уверен, что главенствующая позиция Австралии устраивала некоторые европейские страны. Билл хорошо разбирался в специфике Таиланда, знал внутренние проблемы этой страны и понимал, как выполнить поставленные задачи. Особенно важно, что он осознавал, как помогать тайским властям в руководстве, не нанося при этом урона их репутации. Это не значит, что тайцы были недостаточно умелы и организованны для проведения столь масштабной операции. Скорее, они были готовы решать проблемы, связанные с потерями, так, как привыкли, но не так, как этим занимаются на Западе. Во‑первых, в Таиланде мертвое тело – это всего лишь тело. У него нет имени, это не личность, и назвать труп по имени – значит побеспокоить его и помешать упокоиться с миром. Там нет крупных похоронных бюро, за исключением очень немногих, которые занимаются случайно погибшими туристами. Тела местных обычно отправляют в храмы, а потом кремируют. Во‑вторых, как и в европейских странах, в Таиланде умершими занимается полиция, если не требуется расследование. В стране существует институт судебной медицины, который на тот момент возглавляла экстравагантная рыжеволосая Порнтхип Роджанасунанд, больше похожая на Тину Тёрнер или авангардного дизайнера одежды из Нью-Йорка, чем на судмедэксперта. Она не всегда ладила с полицией. Одна из тайских газет того времени даже опубликовала карикатуру, на которой она и полицейский генерал Нопадол Сомбунсап тянут носилки с трупом в разные стороны. У них были разные взгляды на то, как нужно управлять поисково‑спасательной операцией.

Именно поэтому мы с Биллом ездили по регионам, чтобы оценить ситуацию. Разумеется, хуже всего пришлось прибрежным местностям. Мы решили развернуть нашу базу на острове Пхукет, некогда жемчужине местного туризма. Теперь сам город был покрыт слоем засыхающей грязи, его улицы были завалены обломками, а в храмах лежали груды вздувшихся тел.

Я уже знал, что лучше не зацикливаться на окружающей разрухе. Склонные к этому люди обычно довольно скоро ломаются. Следовало помнить, что буквально за пару дней до моего приезда прибрежные курорты были заполнены счастливыми родителями с маленькими детьми, которые наслаждались отпуском своей мечты, купались в море на белоснежных пляжах или отдыхали у бассейнов с коктейлями в руках. Юные туристы месяцами откладывали деньги, чтобы насладиться незабываемым приключением.

То, что этот рай мгновенно превратился в ад, стало ясно, когда мы прибыли в конференц‑зал отеля «Хилтон» и провели в нем первые рабочие совещания. Само здание не очень пострадало, но присутствовал знакомый большинству из нас специфический запах разлагающегося тела. После пары дней поисков мы нашли его источник – труп, занесенный волной в технический подпол между конференц‑залом и магазинами на первом этаже.

Первое время тела погибших свозили в храмы. Вместо благовоний в них пахло сухим рисом, которым засыпали покойников во избежание быстрого разложения в жару. Войдя на территорию этих храмов, мы видели неровные ряды сотен тел, лежавших на открытом воздухе. Некоторые были в наспех сколоченных деревянных гробах, но по большей части их просто обернули пластиковой плёнкой или грязными гостиничными простынями. Мешки для трупов кончились у тайцев уже давно. Было довольно много тех, которых прикрыли только кусками сухого льда, что привозили военные. Контраст между лежащими в грязи покойниками и белоснежными брикетами был разительным, а поднимающиеся от сухого льда струйки пара придавали этому зрелищу оттенок потусторонности. Разложение может серьезно затруднить идентификацию тела, в частности сделать неясными отпечатки пальцев и характерные татуировки, поэтому его всячески пытались замедлить.

Для обеспечения порядка задействовали войска. Друзья и родственники погибших, многим из которых пришлось самим пережить это страшное испытание, прочесывали эти жуткие хранилища в поисках хоть каких‑то следов своих близких. Прижимая к лицам носовые платки, они открывали трупные мешки и приподнимали грязные саваны. Стены уцелевших отелей были усыпаны записками на тайском, английском, немецком, шведском, китайском и других языках с описаниями пропавших, обычно с разрывающими душу фотографиями и контактными данными. Для облета территории в поисках тел мы пользовались вертолетом австралийских вооруженных сил, и родственники часто просили взять их на борт.

Мы ставили перед собой задачу приступить к работам как можно скорее. Первым препятствием были разногласия между доктором Роджанасунанд и генералом Нопадолом. Это была внутренняя проблема Таиланда, которая сильно влияла на международную операцию, поскольку мы не могли начать без решения вопроса о распределении обязанностей между участниками. В конечном итоге было решено, что погибшими тайцами будет заниматься доктор Роджанасунанд, а иностранцами – подчиненные генерала Нопадола при поддержке международных команд.

Следующим вопросом стала организация сотрудничества между международными командами. В решении задач такого масштаба ключевое значение имеют две вещи – алгоритм действий и правильное распределение людей. На самом деле это не так просто, как может показаться. Людям хотелось заниматься своими соотечественниками, то есть избирательно подходить к погибшим и местам работы. Курортные местности отличались по популярности у отдыхающих из определенных стран. Например, в Као Лаке преобладали немцы и австрийцы, а в некоторых других районах Пхукета большинство составляли англичане. Ситуация была знакома мне еще по работам на Бали, поэтому с самого начала было принято коллективное решение не рассуждать в духе «наверное, это немец, поэтому мы отправляем его останки на экспертизу в Германию». Я понимал то, какое бремя ответственности перед родственниками и политиками лежит на специалистах, и то, какому давлению подвергались сами политики.

Это потребовало времени, причем немалого. Нужно было согласовать весь процесс: какие образцы ДНК будут собираться, как будет распространяться официальная информация, в каких местах будут работать команды, кто будет предоставлять всестороннее обеспечение. Первоначально некоторые команды говорили, что сфокусируются исключительно на соотечественниках, ведь на родине на них сильно давили, чтобы они как можно скорее приступали к репатриации останков, а родственники погибших отчаянно нуждались в информации о пропавших близких. Жертв цунами уносит в открытое море, и они могут оказаться выброшенными на берег за много миль от места, где их застал удар стихии. Волна цунами может занести человека в глубь суши и оставить в гуще леса