Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен
Поэт Руперт Брук, живший в тот период, писал в своем сонете «Солдат»:
Коль я умру, знай вот что обо мне:
Есть тихий уголок в чужой земле,
Который будет Англией всегда[15].
У Брука был дар предвидения. Он служил офицером Средиземноморского экспедиционного корпуса, заразился сепсисом на корабле, следовавшем к Галлиполи, скончался и был похоронен на греческом острове Скирос. Тысячи его товарищей, добравшихся до Галлиполи и павших в ожесточенных боях, похоронены на кладбище «Одинокая сосна» в Турции, неподалеку от мест былых сражений. На каменной стеле высечены замечательные слова послевоенного турецкого лидера Кемаля Ататюрка, свидетельствующие о всеобщем уважении к павшим на поле боя:
«Эти герои проливали свою кровь и отдавали свои жизни…Теперь вы в дружественной стране. Спите спокойно. Для нас не существует разницы между Джонни и Мехметами, лежащими бок о бок в наших полях. Вы, матери, которые послали своих сыновей из дальних стран, утрите свои слезы; ваши сыновья лежат ныне в лоне нашем, а потому пребывают в мире. Отдав свои жизни на этой земле, они стали и нашими сыновьями тоже».
Хотя существуют определенные сомнения в том, действительно ли это слова Ататюрка, они свидетельствуют об искреннем и исполненном значения духе бережного отношения к местам упокоения усопших. Арлингтонское национальное кладбище в пригороде Вашингтона некогда было загородным имением генерала Роберта Ли, главнокомандующего армией Юга в Гражданской войне. Участок был конфискован для захоронения тысяч погибших солдат армии Севера. Тогда многие видели в этом достойное возмездие военачальнику, восставшему против собственного правительства и таким образом поспособствовавшему бесчисленным смертям.
Боль от незнания судьбы наших близких может отдаваться эхом долгие годы. Она способна свергать правительства и развязывать войны. Это одно из самых сильных чувств, но лишь немногие открыто говорят об этом и знают, как справляться с ним. Исторически это было уделом священников и праведников, но в наши дни, когда религия уступила место науке, никто не вызвался заполнить образовавшийся в результате этого вакуум. Современность предполагает, что люди медленно угасают в четырех стенах вдали от посторонних глаз и прощаются с этим миром в каком‑нибудь тихом хосписе. Но когда люди гибнут шумно, прилюдно и в огромных количествах, никто толком не понимает, как разгрести последствия и в переносном, и в буквальном смысле. И тогда прихожу на помощь я.
6. Потерянное и найденное
Люди понимают, чем я занимался в качестве сотрудника правоохранительных органов и военнослужащего. При этом большинству из них непонятно, почему эту работу выполняет частная компания. Это связано с двумя вещами. Во‑первых, государственные структуры функционируют в пределах границ своих стран, и, помимо случаев оказания взаимопомощи, они склонны оставаться в этих границах. К счастью, в большинстве местностей катастрофы с массовой гибелью людей не следуют одна за другой. Может произойти авиакатастрофа, а в последующие тридцать лет может не случиться ничего подобного. Конечно, это хорошо. Во‑вторых, как я постарался показать в предыдущих главах, оказание экстренной помощи в ситуации со множеством внезапно погибших людей является сложным делом. Успех в нем зависит от опыта, а опыт приходит со временем. За двадцать лет работы в экстренных ситуациях после перехода с государственной службы в частный бизнес я занимался огромным количеством разнообразных вещей. Ликвидация последствий катастроф подразумевает участие множества людей: спасателей, медиков, коронеров и судмедэкспертов (это не одно и то же, они решают очень разные задачи), бальзамировщиков, техников‑лаборантов, специалистов по идентификации, психологов, социальных работников, юристов и, наконец, участников судов по наследственным делам. И это еще не считая таких тонкостей, как решение вопросов с имуществом погибших, найденным на месте происшествия. Короче говоря, требуется целая куча людей, каждый из которых отвечает за конкретный участок, но при этом нет никого, кто отвечал бы за эту работу в целом. В гуще событий также находятся родственники погибших, которые должны ориентироваться в этой системе, будучи в шоке и убитыми горем. Государственные структуры выделяют на это значительные ресурсы, включая человеческие, для выполнения повседневных задач. В большинстве случаев это компетентные и отзывчивые люди, которые очень хорошо знают свое дело.
Тем не менее многие государственные органы оказываются не подготовленными к решению задач, связанных с экстремальными ситуациями. По этой причине частные компании (например, транспортные и сырьевые) и органы государственной власти просят нас экстренно помогать им в случаях катастроф с массовой гибелью людей. Мы обладаем опытом работы в чрезвычайных ситуациях по всему миру, поэтому нас трудно чем‑либо удивить; мы нейтральны и можем резко нарастить свои ресурсы. Честно говоря, будь моя воля, я ликвидировал бы нашу компанию, был бы рад больше никогда не отвечать на телефонные звонки и не выезжать на места гибели людей. Но кто будет заниматься этим, если не я? Я пришел работать в международную компанию по оказанию помощи в чрезвычайных ситуациях «Кеньон» в 1998 году, а сейчас являюсь ее собственником. Она начала свою деятельность в 1906 году, за шесть лет до того, как «Титаник» отправился из Саутгемптона в свой злополучный первый и последний рейс.
В июне 1906 года сыновья владельца лондонского похоронного бюро Гарольд и
