Город ночных птиц - Чухе Ким
В день экзаменов мы набились в зал Петипа, чтобы станцевать для педагогов, репетиторов и администраторов академии и балетной труппы. Вот наш приземистый ректор Афанасий Семенович о чем-то драматично жестикулирует, очаровывая Светлану; рядом – внушительная фигура Ивана Станиславовича Максимова, директора Мариинки; Вера Игоревна, которая смотрела на нас таким грозным взглядом, что даже без вины виноватые выдавливали из себя «простите». Места на втором этаже заняли учащиеся других курсов и наши родители. Я пыталась уговорить маму остаться дома, заявив, что лучше сконцентрируюсь, но при входе увидела ее в заднем уголке, поближе к двери. Мама сидела тихо, уподобившись чьей-то тени. После экзаменов мама предлагала съесть по стаканчику мороженого. Она думала, что я все еще любила его, и понятия не имела, что вот уже несколько лет я вообще не ела сладкого. Так что я сидела, практически не притрагиваясь к моему стаканчику, пока мама наворачивала свой, пытаясь поддерживать разговор, который должен был перебросить мостик между нашими жизнями, которые уже не имели точек соприкосновения.
Мама поймала мой взгляд и смущенно помахала мне. Я удержала позу, но постаралась выражением лица дать понять, что заметила ее. Я наврала: мама никак не могла помешать моей концентрации. Мне просто было чуточку печально видеть ее, но я оставалась спокойной. В последние три года я получала высшие баллы по всем профильным дисциплинам. И уже знала, что буду вместе с Сережей и Ниной представлять Вагановку на июльском Международном конкурсе в Варне.
Концертмейстер играл в тот день с особым великодушием, подстраиваясь к нашим потребностям. Следуя за музыкой, мы перешли от экзерсисов у станка к упражнениям в центре зала, а потом и к allegro. Мне не приходилось много задумываться по поводу хореографии, которую в нас вбили за месяцы занятий.
После заключительного поклона мы выбежали в коридор и обнялись. Нина сказала:
– Я слегка потеряла равновесие в конце manège, но, кажется, это было не слишком заметно. А так я собой довольна.
Соня раскраснелась и дрожала от прилива адреналина.
– Мне все далось лучше, чем за все предыдущие прогоны, – проговорила она, громко выдыхая и не убирая руку от вздымающейся груди. Нина обвила рукой плечи Сони и сжала их. Это был последний раз, когда вся наша троица собиралась вместе, но мы тогда этого еще не знали.
Ни Соня, ни Нина ничего не спросили о моих впечатлениях об экзамене, так что мне ничего объяснять не пришлось. Я была лучшей в академии, даже среди учащихся восьмого года обучения, которые уже выпускались. Меня интересовало только, буду ли я лучшей в Варне, среди также считавших себя лучшими танцовщиков со всего мира. И, разумеется, не меньшего результата ожидали от таких, кто рождается раз в десять лет.
Происхождение названия «Варна» было неясным. Судя по карте города, которую я взяла в лобби гостиницы, это слово могло означать «крепость», «быстрая река» или «черный». Вера Игоревна раздала нам ключи – мы с Ниной жили в одной комнате, Сережа в другой – и распорядилась, чтобы мы отдохнули и были готовы к классу в шесть часов вечера. Конечно же, как только Вера Игоревна удалилась, Сережа заглянул к нам и заметил:
– У вас комната гораздо больше. Зато у меня вид лучше. – Когда мы с Ниной увидели его номер, то ахнули. За окном виднелся целый город красных крыш, белых стен и пышных садов, выложенных наподобие прохладной каменной мозаики на полу часовни. А на самом восточном краю горизонта разливалась невыносимо голубая лента, которая могла быть только Черным морем.
Я предложила съездить до класса на пляж, но Нина была против. В итоге она решила отдохнуть и выспаться, а мы с Сережей отправились на прогулку. Первое, что я заметила, – насколько ярко светило солнце, выбеливавшее каменные дорожки и все не прикрытое обильной зеленью. Пока мои глаза привыкали к южному сиянию, меня поразило, насколько древнее – на тысячелетия – Варна выглядела в сравнении с Петербургом. Здесь были античные стены, дороги и соборы, а местные отличались той же неспешностью, что и свисающие с подоконников красные цветы. В Варне тяжелые вещи – камни, колокольный звон, ход времени – ощущались еще тяжелее, а легкие казались легче: тени деревьев, ароматы роз, смех детей и мои собственные ноги, которым едва требовалось касаться земли, чтобы я впервые осознала, что чего-то стою. Я выполнила данное себе обещание уехать. Пребывание вдали от всего давно известного создавало впечатление, словно над моим миром взошло новое солнце.
Сережа спросил, не хочу ли я кофе со льдом. Пить мне хотелось, но больше всего я хотела оказаться на пляже. Сережа, как и всегда, согласился – он был таким же податливым партнером в танце, любезно позволяя мне контролировать ситуацию. Под палящими лучами солнца я угадывала улицы на карте. Однако море исчезло из виду, и вскоре мы сбились с дороги. Через час Сережа предложил вернуться в гостиницу.
– У нас будет возможность сходить на пляж. Сцена совсем недалеко оттуда.
– Но во время подготовки к конкурсу времени у нас вообще не будет, – сказала я, складывая карту.
Еще одна особенность Сережи – он всегда думал, что будет «потом», что все в конечном счете срастется. Мне же надо было, чтобы все произошло в нужный момент. Чтобы все было правильно. Как-то раз Вера Игоревна, разучивая с нами pas de deux из «Дон Кихота», проворчала:
– У Сережи – раскованность, а у Наташи – точность. Вам обоим стоит учиться друг у друга. Иначе вы оба безнадежны.
Когда мы вернулись за считаные минуты до класса, Вера Игоревна поразила нас тем, что впервые на нашей памяти не устроила взбучку. Вместо этого она предупредила всех нас, в том числе Нину:
– Держитесь друг друга, ни с кем не разговаривайте и ни на кого не смотрите. – Мы покивали. Затем Вера Игоревна жестом предложила мне отойти в сторонку. – У станка встань между Сережей и Ниной, – тихо проговорила она. – Ты слишком хочешь проявить себя, Наташа. Сейчас это может быть полезным, но потом это чувство тебя изъест, как мышьяк. Истинными артистами никогда не движет желание быть лучшими.
Репетиционный зал наполнялся остальными конкурсантами. Они натягивали трико и вставляли лишние шпильки себе в пучки. Пора было уже начинать, но я не удержалась от вопроса:
– А что же
