Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
– Дядюшка-наставник[20].
Тот жестом велел ей подняться и огляделся с таким лицом, словно у него в зубах что-то застряло. Тяжело дыша, старик вернул на место молитвенные коврики и подушки, разбросанные по храму, а затем, закатав рукава, принялся убирать скопившийся на столе пепел от благовоний.
Уголки глаз Ли Цзиньжун дернулись, и она шагнула поближе:
– Я помогу.
– Отойди, отойди, – оттолкнул ее старик. – Вы всё делаете не так, не добавляй мне лишние хлопоты.
Ли Цзиньжун покорно спрятала руки в рукава и отошла в сторону, наблюдая, как старец, погруженный в свои мысли, суетится, наводит порядок на алтаре и поправляет ритуальные таблички.
– Как твоя рана? – спросила наконец она. – Уже получше?
– Ничего страшного, на берегу точно не умру, – произнес старик и тут же добавил: – Разве сегодня не пятнадцатое марта? Я пришел навестить твоего отца.
Старец и был тем самым духом-хранителем Чернильной реки – стариной Юем, о котором ходили легенды.
– Гляжу, в деревне все идет своим чередом, каждый занят своим делом, верно, ты хорошо справляешься, – небрежно отозвался старик.
– Вроде, – сказала Ли Цзиньжун, но на лице ее не промелькнуло ни искры радости. – Вы слышали последние сплетни?
Старец, закончив наводить порядок в храме, наконец вздохнул с облегчением, спрятал руки в рукава и повернулся к Ли Цзиньжун с улыбкой:
– Если это всего лишь сплетни, так зачем же мне их слушать?
Глава Ли чуть понизила голос:
– Говорят, Цао Чжункунь серьезно болен. Боюсь, он не выживет.
– Если умрет, разве это не к добру? – удивился ее беспокойству старина Юй. – Я помню, как ты по молодости вломилась в Северную столицу со своим отрядом. Три тысячи стражников не смогли вас тогда остановить, и вы чуть не отправили предателя Цао в мир иной. Он едва в штаны не наложил от страха. Если бы не его семь псов, давно бы стал живым трупом. Так почему теперь, когда говорят, что он скоро сам отдаст концы, ты так переживаешь?
Ли Цзиньжун горько улыбнулась:
– Теперь все по-другому. Да, это всего лишь слухи, но люди на заставе уже обеспокоены. Если ничего не подтвердится, я боюсь…
– Чего? Неприятностей? – взглянул на нее старина Юй.
Ли Цзиньжун немного замялась, но ни соглашаться, ни спорить не стала, лишь неопределенно улыбнулась и тихо произнесла:
– Видимо, я просто старею.
Он не любил разговоры о возрасте и недовольно фыркнул, даже его усы, казалось, встопорщились от возмущения. Однако сказать он ничего не успел: снаружи раздался голос одного из стражей.
– Глава!
Ли Цзиньжун обернулась, и в то же мгновение какой-то непонятный комок с грохотом, точно снаряд, устремился прямиком в ее объятия.
– Янь? – удивилась Ли Цзиньжун. – Что с тобой случилось?
Ли Янь сначала решила, что слова брата о ночной вылазке к Чернильной реке – обычное бахвальство. Заметив, что и Чжоу Фэй никак на них не ответила, девочка уверилась, что все в порядке. Но когда наступила ночь пятнадцатого числа, она поняла, что за их едкими словами все же скрывалась некая тайная договоренность. Только увидев, как Ли Шэн собирает вещи, Ли Янь сообразила, что он хочет не просто сходить к реке, а сбежать из Сорока восьми крепостей!
Поскольку Ли Янь была той еще болтушкой, совершенно не боявшейся ни угроз, ни наказаний, Ли Шэн на всякий случай перед уходом связал ее и запер в комнате. Если утром девчонку хватятся, то ее сразу найдут – так он рассудил. Конечно, не переживать за родную сестру он не мог, поэтому предусмотрительно связал ее руки тонкой мягкой тесьмой, чтобы не содрала кожу, если начнет вырываться, и уже после обмотал поверх грубой веревкой, покрепче привязав Ли Янь к кровати.
И все же он недооценил гибкость и любовь младшей сестры поябедничать. Как только несносный брат ушел, Ли Янь начала извиваться как змея и в конце концов смогла избавиться от грубой веревки. Но руки ее по-прежнему стягивала за спиной тесьма, а во рту торчал кляп. Однако и это не остановило девочку: вся спутанная, словно куколка шелкопряда, она начала скакать в сторону двери. Через некоторое время прыгать ей надоело, и девочка просто-напросто покатилась по земле.
Стражник, увидев, как к нему приближается нечто, похожее на дикую свинью, даже меч достал из ножен, чтобы защищаться, но, приглядевшись к непонятному комку грязи, он заметил кончик красно-оранжевой юбки и поспешил освободить бедняжку.
Добравшись наконец до тети, измазанная в земле с ног до головы Ли Янь тут же глубоко вдохнула и, ясно и четко произнося каждое слово, выпалила то, что держала в себе весь вечер:
– Этот мерзавец Шэн уговорил Фэй пойти на Чернильную реку! Он собирается сбежать из дома, а когда я пообещала рассказать тебе обо всем, он связал меня!
– Что? – немного растерялась Ли Цзиньжун.
Ли Янь вытерла слезы и пролепетала:
– Тетя, все говорят, что старина Юй – это бессмертный дух огромного сома. Если он их поймает, неужели сварит в кипятке и съест?
Старина Юй кашлянул в сторонке. Только теперь девочка заметила, что рядом кто-то есть, и, подняв голову, увидела невысокого старичка. Ей вдруг стало неловко, и она вежливо поприветствовала его, спешно выскользнув из объятий Ли Цзиньжун.
– Здравствуйте, дедушка, а вы кто?
– Я – бессмертный дух огромного сома, – добродушно улыбнувшись, ответил он.
Ли Янь так и застыла на месте, пока глава Ли с ужасом смотрела на то, до чего эти два неугомонных проказника довели несчастного ребенка.
– Цзиньжун, не спеши сердиться, – серьезно сказал старина Юй. – Пойдем-ка лучше соберем людей и найдем этих двоих как можно скорее. Я сегодня покинул пост, так что Чернильная река осталась без охраны, но устройство в ней запущено.
Ли Цзиньжун даже в лице переменилась и, развернувшись, в то же мгновение покинула храм предков.
Легенда гласит, что в мире существует особый цингун, позволяющий летать со скоростью ветра и незаметно струиться, точно вода или бесформенный дух, который ничто не в силах остановить. К сожалению, мастер, владеющий им, что называется, носил нарядные платья по ночам[21], по слухам, подавшись в разбойники, и потому некому было восхититься его великолепными навыками.
Се Юню ни длинная веревка, ни железный коготь не требовались: он размеренно скользил вниз по горной стене, невесомо, словно тонкий лист бумаги. В темноте ночи его черные одежды было не отличить от
