Избранное - Муса Мустафович Джалиль

А в дороге, эка жалость,

Ножка слишком обнажалась,

Но ужасно модной юбка

Встречным женщинам казалась.

День прошёл. И вот потеха:

Юбки, чтоб достичь успеха,

Женский пол разрезал сбоку.

Чуть не плачу я от смеха.

Изменяясь, как погода,

День живёт порою мода.

Если б юбку в час прихода

Хадича вчера зашила,

Не испортилась бы мода.

Девушки, весной и летом,

Внемля дружеским советам,

Не гуляйте слишком поздно,

Очень вас прошу об этом.

В час, когда луна в зените,

Вы преграды не берите

И, порвав ещё что-либо,

Модным это не зовите!

12 февраля, 1943

Перевод Я. Козловского

Любовь и насморк

Я помню юности года,

Свидания и ссоры.

Любил смертельно я тогда

Красотку из конторы.

И, как поведал бы о том

Поэт, чуждаясь прозы,

Моя любовь, горя огнём,

Цветы дала в морозы.

Схватил в ту пору насморк я

И, словно в наказанье,

Платок свой позабыл, друзья,

Отправясь на свиданье.

Прощай, любовь! Погиб успех!

Сижу. Из носа льётся.

И нос, как будто бы на грех,

Бездоннее колодца.

Что делать мне? Что предпринять?

Не насморк, а стихия.

«Душа моя» – хочу сказать,

А говорю: «Апчхи!» я.

За что страдания терплю?

Робеть я начал, каюсь.

Хочу произнести «люблю»,

Но не могу – сморкаюсь.

И вот, расстроенный до слёз,

Вздохнул я очень страстно,

Но мой неумолимый нос

Тут свистнул безобразно.

Любовь и насморк не хотят

Между собой ужиться.

И хоть я в том не виноват,

Мне впору удавиться.

Такой не ждал я чепухи!

Опять щекочет в глотке.

«Я… я… апчхи… тебя… апчхи…»

Что скажешь тут красотке?

Я за руку подругу взял,

Я осмелел, признаться,

Но стал пузырь – чтоб он пропал! —

Под носом надуваться.

Смотрю: девчонка хмурит бровь.

И понял я, конечно,

Что, как пузырь, её любовь

Тут лопнула навечно.

И слышу, сжавшись от стыда:

«В любви ты смыслишь мало.

Ты, прежде чем идти сюда,

Нос вытер бы сначала».

Она ушла. Какой позор!

И я с печальным взглядом

Пошёл (подписан приговор)

К аптекарю за ядом.

«Прольёшь, красотка, вдоволь слёз

Ты за мои мытарства!» —

Я в пузырьке домой принёс…

От насморка лекарство.

И не встречал уж я, друзья,

С тех пор её ни разу.

Так излечился в жизни я

От двух болезней сразу…

В сырой темнице стынет кровь.

И горе сердце ранит.

Нет, даже с насморком любовь

Ко мне уж не заглянет.

Март, 1943

Перевод Я. Козловского

Волки

Люди кровь проливают в боях:

Сколько тысяч за сутки умрёт!

Чуя запах добычи, вблизи

Рыщут волки всю ночь напролёт.

Разгораются волчьи глаза:

Сколько мяса людей и коней!

Вот одной перестрелки цена!

Вот ночной урожай батарей!

Волчьей стаи вожак матёрой,

Предвкушением пира хмелён,

Так и замер: его пригвоздил

Чуть не рядом раздавшийся стон.

То, к берёзе припав головой,

Бредил раненый, болью томим,

И берёза качалась над ним,

Словно мать убивалась над ним.

Все, жалеючи, плачут вокруг,

И со всех стебельков и листков

Оседает в траве не роса,

А невинные слёзы цветов.

Старый волк постоял над бойцом,

Осмотрел и обнюхал его,

Для чего-то в глаза заглянул,

Но не сделал ему ничего…

На рассвете и люди пришли.

Видят: раненый дышит чуть-чуть,

А надежда-то всё-таки есть

Эту искорку жизни раздуть.

Люди в тело загнали сперва

Раскалённые шомпола,

А потом на берёзе, в петле,

Эта слабая жизнь умерла…

* * *

Люди кровь проливают в боях:

Сколько тысяч за сутки умрёт!

Чуя запах добычи вблизи,

Рыщут волки всю ночь напролёт.

Что там волки! Ужасней и злей —

Стаи хищных двуногих зверей.

Март, 1943

Одной девушке

Перевод И. Френкеля

Нежданна, необычна наша встреча,

Ведь ты издалека, и я издалека,

А словно мы давным-давно знакомы —

Сердечно руку жмёт твоя рука.

Как звать меня, ещё не знаешь толком,

А мне в глаза глядишь с любовью ты, —

Знать, догадалась, чуткая, что чувства

Во мне всегда открыты и чисты.

Немало в жизни мелочей докучных,

Сердящих нас никчёмностью пустой,

Но что сравнится с дружбой настоящей —

Такою пылкой, искренней такой?

И что с сияньем глаз твоих сравнится?

Они мне сердце разожгли огнём, —

Всю жизнь, твой взор чудесный вспоминая,

Отныне буду тосковать о нём.

Я сам не понимаю: что за сила

Так глубоко смогла нас породнить?!

Мы не словами – взглядами сумели

Друг другу нашу тайну объяснить.

Ужель твой взор, доверчивый и нежный,

Поэт не смог бы сердцем разгадать?

Язык-то без костей – солжёт порою,

А взор, душа моя, не может лгать.