Избранное - Муса Мустафович Джалиль
Года пройдут, – с тобою снова встретясь,
Счастливых слёз, наверно, не сдержу,
Тебе с волненьем руку пожимая,
«Любимый друг!» – от всей души скажу.
А если разлучат нас ветры жизни —
Тебя опять забросят в дальний край,
Вот мой совет: бесценно чувство дружбы,
Смотри, его, родная, не теряй.
Одна теперь мечта: любовью вспыхнув,
Пусть наши души крылья обретут,
Единым корнем сок любви впивая,
Пусть наши жизни ярче расцветут.
Хочу, чтоб годы молодости нашей
В кипенье чувств пылающих пришли,
Любимая, скажи: чудесней счастье
С тобой мы в жизни разве обрели?
Май, 1943
Перевод С. Северцева
Садовод
Наш садовод – неугомонный дед.
Ему, пожалуй, девяносто лет,
А он, восход засветится едва,
Уж на ногах; засучит рукава
И в сад с лопатою… Цветы сажать,
Или верхушки яблонь подстригать,
Иль грядки рыть…
Как густо там и тут
Фиалки, маки, ягоды растут!
С весною дружно прилетают в сад
Друзья крылатые, – старик им рад.
А в мае, в первых числах, юн и чист,
Берёзовый зазеленеет лист.
И молодеет дед и со слезой
Глядит на низкий ивнячок косой.
Пройдут года – здесь ивы прошумят,
И молодёжь придёт, похвалит сад.
А если и умрёт он, садовод,
Сад будет жить, цвести из года в год.
И счастлив старый: лиственница-друг
О нём споёт, печалясь, на ветру.
Май – июль (?), 1943
Перевод Т. Ян
Влюблённый и корова
Мне без любимой белый свет не мил,
В её руках – любовь моя и счастье.
Букет цветов я милой подарил —
Пусть примет он в моей судьбе участье.
Но бросила в окно она букет, —
Наверно, я не дорог чернобровой.
Смотрю – мои цветы жуёт корова.
Мне от стыда теперь спасенья нет.
…Корова ест цветы. А той порою
Парнишка весь досадою кипит.
И вот,
качая головою,
Корова человеку говорит:
– Напрасно горячишься. Толку мало.
Присядь-ка ты. Подумай не спеша.
Когда бы молока я не давала,
Она была б так разве хороша?
Она кругла, свежа с моей сметаны.
Какие ручки пухлые у ней!
Как вешняя заря, она румяна,
А зубы молока белей.
Притихшему влюблённому сдаётся:
Права корова. Разве ей легко?
Ведь на лугу весь день она пасётся,
Чтоб принести на ужин молоко.
Утешился парнишка. Этим летом
Цветы он близ речушки собирал.
А после к девушке спешил с букетом,
Но все цветы корове отдавал.
Ну, так и быть. Бурёнку угощаю.
Иной любви, нет, не желаю сам.
Я счастлив оттого, что дорогая
Пьёт молоко с любовью пополам!
Май, 1943
Перевод В. Ганиева
Капризная любовница
Красотка говорила молодая
Царевичу: – Ты ждёшь моей любви,
Но чтоб поверить в страсть твою могла я,
Эй, шахский сын, ты брата умертви.
И шахзаде, ослушаться не смея,
Пошёл и брату голову отсёк.
И вот он появился перед нею
И череп положил у милых ног.
Красотка в череп наливает яду,
Любимому его подносит: – Пей!
Тот яд царевич выпил как отраду…
Любовь слепа и тем стократ сильней.
Любил я жизнь всем сердцем, и награды
Я наконец дождался, но какой?
Коварная даёт мне чашу яду,
Та чаша – череп юности былой!
Август (?), 1943
Перевод В. Ганиева
Последняя песня
Ширь просторов земных,
Светлый радостный мир!
Здесь, за лязгом дверным,
Липкий сумрак тюрьмы.
В небе птица летит
Высоко… Высоко!
Стынь полов леденит,
Режут цепи оков.
Ждёт на воле цветок
Щедрых капель дождя.
Я в тоске занемог,
Больше нечего ждать.
Смерти лишь. А пока,
Эту песню про жизнь,
Что безумно сладка,
Напоследок сложил.
Август, 1943
Перевод Н. Ишмухаметова
Осуждённый
Приговор сегодня объявили:
К смертной казни он приговорён.
Только слёзы, что в груди кипели,
Все иссякли… И не плачет он.
Тихо в камере… С ночного неба
Полная луна глядит, грустя.
А бедняга думает, что будет
Сиротой расти его дитя.
Сентябрь, 1943
Перевод Т. Ян
Сон в тюрьме
Дочурка мне привиделась во сне.
Пришла, пригладила мне чуб ручонкой.
– Ой, долго ты ходил! – сказала мне,
И прямо в душу глянул взор ребёнка.
От радости кружилась голова,
Я крошку обнимал, и сердце пело.
И думал я: так вот ты какова,
Любовь, тоска, достигшая предела!
Потом мы с ней цветочные моря
Переплывали, по лугам блуждая;
Светло и вольно разлилась заря,
И сладость жизни вновь познал тогда я…
Проснулся я. Как прежде, я в тюрьме,
И камера угрюмая всё та же,
И те же кандалы, и в полутьме
Всё то же горе ждёт, стоит на страже.
Зачем я жизнью сны свои зову?
Зачем так мир уродует темница,
Что боль и горе мучат наяву,
А радость только снится?
Сентябрь, 1943
Перевод Р. Морана
