Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

Зандер протягивает мне рулон, его пальцы касаются моих. Даже сейчас, когда убийцы едут нас оценивать, это крошечное прикосновение пропускает через меня электричество.

— Как ты думаешь, как они меня оценят? — не удерживаюсь я от вопроса.

— Они будут судить по твоей работе, — отвечает он. — Кэллоуэй ценит тщательность. Торн уважает смелость. — Он делает паузу. — И ничто так не впечатляет Лазло, как хорошие закуски.

Я смеюсь, хотя и не хочу.

— Тогда я готова.

Десять минут спустя наша доска преобразилась из хаотичной одержимости в методичное расследование.

Лицо Блэквелла смотрит из центра, окружённое его империей коррупции. Двенадцать лет моей жизни, сконцентрированные в одном разоблачающем представлении. Надеюсь, этого достаточно.

Я прибираюсь в остальной части домика, собираю разбросанную одежду, мою посуду, вытираю столешницы. Не уверена, почему меня волнует, что серийные убийцы думают о моей уборке, но это так.

— Две минуты, — говорит Зандер, проверяя телефон.

Я несусь в спальню, переодеваюсь из пижамы в джинсы и чёрный свитер. Профессионально, но без излишних усилий. Я ловлю своё отражение в зеркале и делаю глубокий вдох. Дело не только в том, чтобы произвести впечатление на друзей — убийц Зандера — дело в том, чтобы наконец добиться справедливости для моих родителей.

— Готова? — Зандер появляется в дверном проёме.

— Насколько это возможно. — Я поправляю мамин медальон, располагая его идеально по центру.

Система безопасности издаёт звуковой сигнал, оповещая о прибытии гостей.

Торн Рейвенкрофт входит так, словно ему здесь принадлежит всё — что, вероятно, так и есть. Он безупречен в сшитых по мерке брюках и тёмно — серой рубашке с закатанными рукавами. Его стальные глаза осматривают домик, каталогизируя всё, прежде чем остановиться на мне.

Слава Богу, я прибралась.

За ним входит Кэллоуэй Фрост с нарочитой грацией, его асимметричные светлые волосы художественно растрёпаны. Он снова во всём чёрном, ткань облегает его стройную фигуру, словно жидкость.

Бледно — голубые глаза Кэллоуэя загораются.

— Снова ты. Всё ещё жива.

— Я проживу дольше тебя, — говорю я.

— О, она острая на язык, — смеётся Кэллоуэй. — Мне это нравится.

Дверь снова открывается, впуская мужчину, чьё присутствие мгновенно меняет энергию в комнате. Высокий, с насыщенной тёмной кожей и пронзительными янтарными глазами, он движется с контролируемой силой того, кто ежедневно ориентируется в разных мирах. В нём есть что — то одновременно полностью собранное и слегка опасное, словно он точно знает, кто он есть, и ему неважно, нравится ли это кому — то.

— Мисс Новак, — говорит он, его голос похож на выдержанный бурбон. — Дариус Эверс. Я отслеживал ваше освещение дела о коррупции в Уэстфилде. Впечатляющая работа.

— Вы адвокат, — вырывается у меня, наступает прозрение. — Вы представляли мэра во время того скандала.

— Я представляю многих людей. — Его улыбка не достигает глаз. — Некоторые заслуживают этого больше других.

— Он наш юридический план на случай непредвиденных обстоятельств, — объясняет Зандер.

— И чемпион по фэнтези — футболу три года подряд, — добавляет Дариус, проверяя телефон. — Что напоминает мне — Торн, ты всё ещё должен мне пятьдесят баксов за прошлый сезон.

Выражение лица Торна остаётся неизменным.

— Я оспариваю легитимность того последнего тачдауна.

— Комиссар постановил. Прими своё поражение с достоинством.

Последний прибывший уверенной походкой входит в дверь, неся медицинскую сумку. Он осматривает комнату умными золотисто — карими глазами, прежде чем они останавливаются на мне.

— Простите за опоздание. Подумал, что у меня симптомы боливийской геморрагической лихорадки, но оказалось, что это просто изжога от тех такитос с заправки. — Он замечает меня и расплывается в широкой улыбке. — Должно быть, вы та журналистка, что превратила нашего резидента — тень во влюблённого подростка, — говорит он с улыбкой, способной растопить лёд. — Лазло Вега. Тот, кого зовут, когда всё становится запутанным.

— Он пригодится, когда Блэквелл начнёт истекать кровью, — говорит Зандер.

— О? Мы занимаемся Блэквеллом? — Глаза Лазло загораются, пока он изучает мою доску убийства. — Я думал, мы проголосовали против. Хорошая система организации, кстати. Стикеры с… это что, коты с реактивными ранцами? — действительно связывают всё воедино.

— Видишь? — я толкаю Зандера локтем. — Он это ценит.

Торн перемещается в центр комнаты, без усилий приковывая к себе внимание.

— Давайте проясним: если мы это делаем, операция должна быть безупречной.

— Я уже начал наблюдение за его медицинской клиникой, — говорит Зандер, доставая телефон. — Безопасность здания в основном сосредоточена на конфиденциальности пациентов, а не на предотвращении вторжения.

— Я могу принести материалы для различных кардиологических сценариев, — говорит Лазло, похлопывая по своей медицинской сумке.

— А где Эмброуз? — спрашивает Зандер, глядя на дверь.

— В отъезде, — отвечает Торн. — Не вернётся до следующей недели.

Я смотрю на них, этих убийц, обсуждающих убийство с непринуждённой эффективностью корпоративного собрания.

— Вы все… помогаете? — спрашиваю я.

— Конечно, дорогая, — говорит Кэллоуэй. — Мы общество. Очень эксклюзивное членство, смертоносный пакет преимуществ.

— Плюс, — добавляет Лазло с тёплой улыбкой, — добавление журналистки в смесь привносит свежую перспективу. — Он подмигивает, каким — то образом делая даже этот мрачный разговор обаятельным. — У нас раньше не было журналиста. Это захватывающе. Словно добавить новый инструмент в оркестр смерти.

— С этой метафорой надо поработать, — бормочет Дариус.

— Я думаю о деле твоих родителей, — говорит Торн, игнорируя их. — Связь с Блэквеллом имеет значительные последствия.

Я напрягаюсь.

— Вы знаете о моих родителях?

— Я сделал своим делом знать о новых кандидатах, — отвечает Торн, и в его глазах появляется нечто холодное и расчётливое. — Полиция будет видеть в тебе потенциального подозреваемого. У тебя есть явный мотив.

— Я не особо скрывала своё расследование против него, — признаюсь я.

— Это фактор, который нам нужно учесть, — продолжает Торн. — Хотя это не должно быть слишком сложно — отвести их внимание. У Блэквелла длинный список жертв и врагов. Сложность будет в том, чтобы твоё имя не всплыло наверх этого списка.

— Нам нужно будет создать дистанцию, — добавляет Дариус. — Создать алиби, минимизировать электронные следы.

— То, что он говорит, — переводит Зандер, — это то, что нам нужно защитить тебя от подозрений, при этом добившись для тебя справедливости, которую ты заслуживаешь.

— А ещё потому, что Зандер явно сражён, — шепчет с пафосом Кэллоуэй, — а мы ничто, если не поддерживаем романы на рабочем месте.

— Это не рабочее место, — протестует Зандер.

— Конечно, рабочее, лучший друг. Убийство — наш бизнес, и бизнес процветает.

Торн изучает мою доску убийства.

— Ты проделала впечатляющую работу, отслеживая его медицинские визиты.

— Антикоагулянты создают возможность, — объясняю я, переходя в режим репортёра. — Минимальная охрана, предсказуемый график, повышенная уязвимость.

— Она прирождённый специалист, — с одобрением замечает Дариус.

— Я же говорил, — говорит Зандер, и в его голосе слышна гордость.

Странное тепло разливается по