Метка сталкера - К. Н. Уайлдер

— Мне нужно... — начинает она и обрывается на вздохе, когда я прижимаю большой палец к её клитору.

— Скажи мне, что тебе нужно, — шепчу я, замедляя движения до мучительного темпа. Моя собственная потребность пульсирует во мне с каждым ударом сердца, моя эрекция так сильно давит на ширинку, что это почти больно, но я сосредотачиваюсь исключительно на её реакциях, фиксируя каждый вздох, каждый трепет.

— Мне нужно кончить, — признаётся она, лицо пылает от желания и, возможно, смущения от необходимости произнести это вслух.

— И кто тобой управляет? — спрашиваю я, усиливая давление большим пальцем, целенаправленно водя им вокруг её клитора. Мои бёдра непроизвольно слегка толкаются вперёд, ища трения, которого нет.

— Ты, — выдыхает она.

— Хорошая девочка, — бормочу я, и похвала запускает в ней что — то, видимую волну удовольствия, что пробегает по её телу. Я сдерживаю стон, когда влага предэякуляции пропитывает переднюю часть моего нижнего белья, мой контроль ослабевает. Я должен быть тем, кто здесь главный, а не тем, кто сдерживает всхлипы, как подросток при первой мастурбации.

Я ускоряюсь, мои пальцы движутся внутри неё с большей настойчивостью, большой палец сохраняет постоянное давление на её клитор. Её дыхание становится коротким, отчаянным, бёдра трепещут по обе стороны от меня.

— Не сейчас, — предупреждаю я, чувствуя, как она сжимается вокруг моих пальцев. — Не раньше, чем я скажу.

Она издаёт звук разочарования, её голова запрокидывается назад, затем выпрямляется, когда она вспоминает о пустоте позади.

— Смотри на меня, — снова говорю я, на этот раз мягче. — Сосредоточься на мне. Ничего больше не существует прямо сейчас. Ни край, ни падение, ни даже твоя потребность. Только я.

Это то, чего я хотел с тех пор, как впервые увидел её — её полное внимание, её сосредоточенность исключительно на мне. Её глаза встречаются с моими, и между нами возникает странная близость — несмотря на маску, несмотря на обстоятельства.

— Сейчас, — шепчу я, в последний раз сжимая пальцы и надавливая на её клитор. — Кончи для меня сейчас, Окли.

Всё её тело напрягается, застывая между наслаждением и бездной внизу. Опасность обостряет всё — каждое ощущение усиливается осознанием, что мы балансируем на краю небытия. Она кончает с криком, эхом разносящимся по крыше, её внутренние стенки пульсируют вокруг моих пальцев, пока волна за волной удовольствия прокатывается по ней.

Я держу её во время оргазма, следя, чтобы, даже теряя контроль, она не потеряла равновесие. Когда последние судороги стихают, я поднимаю её с края, относя на несколько шагов назад, к более безопасному месту, прежде чем поставить на ноги. Мои руки пустеют без её веса. Её ноги подкашиваются, и я подхватываю её, обхватив рукой талию. Мои пальцы растягиваются на её бедре, поддерживая её, словно она принадлежит мне.

Она тянется ко мне, её рука скользит по моей эрекции.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — шепчет она, её глаза потемнели от желания, пока она прижимается к твёрдости, выпирающей из моих брюк.

Несмотря на то, что каждая клетка моего тела кричит о разрядке, я отступаю, хватая её за запястья и убирая её руки. Желание пульсирует во мне так сильно, что мне приходится сделать глубокий вдох, прежде чем заговорить. Возможно, это самый идиотский акт самоотречения в истории человечества.

— Нет, — говорю я, и мой голос напряжён. — Это не обо мне.

На её лице мелькает замешательство.

— Разве ты не хочешь…

— То, чего я хочу, — обрываю я её, мой член пульсирует вразрез с моими словами, — не имеет значения. Это было нужно, чтобы показать тебе кое — что. — Например, то, что мне понадобится ледяная ванна и, возможно, терапия после этой маленькой демонстрации.

— Показать что? — спрашивает она, дрожащими руками разглаживая платье, её взгляд всё ещё скользит к выпуклости на моих брюках.

— Что контроль — это иллюзия, — отвечаю я, наблюдая за ней и меняя позу, чтобы ослабить давление на молнию. — Что ты думаешь, будто хочешь контролировать судьбу Блэквелла, но на самом деле хочешь переложить эту ношу на кого — то другого.

Её глаза сужаются.

— Это не…

— Итак... — я поправляю манжеты, словно мы только что завершили деловую встречу, а не интимную сцену на краю крыши. Словно я не переживаю самый мучительный случай сексуальной неудовлетворённости в истории. — Насчёт Блэквелла...

Она моргает, явно ошарашена моей резкой сменой темы.

— Что насчет него?

— Мой ответ всё ещё «нет».

Её выражение лица твердеет.

— Почему нет? Ты постоянно помогаешь людям добиваться справедливости.

— Я не знаю, что ты себе представляешь, Окли, но я не наёмник. — Я отступаю, создавая дистанцию между нами. — И Блэквелл — не просто кто — то. Он связан, защищён. Охотиться на него — самоубийство. И хотя у меня много сомнительных хобби, самоубийство в их число не входит.

— Так ты признаёшь, что всё — таки охотишься на людей, — напирает она, приближаясь ко мне. — Просто не на тех, кто может дать сдачи?

— Я никогда не говорил, что охочусь на кого — либо, — парирую я, даже восхищаясь её наглостью. — Но, гипотетически говоря, нацеливание на кого — то вроде Блэквелла привлечёт внимание, которое никогда не утихнет. Это было бы похоже на попытку прихлопнуть осу, будучи одетым в костюм из мёда и стоя посреди ежегодного съезда роя.

Она подходит ближе, её взгляд непоколебим.

— Так твой ответ — «нет»?

Я киваю.

— Очень жаль. — Она поворачивается к выходу с крыши. — Потому что я всё равно это сделаю. С тобой или без тебя.

Чёрт. Она действительно собирается это сделать. И она собирается умереть.

Глава 14. Окли

Часы на моём компьютере показывают 1:47 ночи, когда я наконец замечаю время. Редакция пуста вокруг, мой стол — единственный островок света в море тьмы. Я часами преследовала призрак Блэквелла через финансовые отчёты, теряясь в лабиринте подставных фирм и офшорных счетов.

— Чёрт, — бормочу я, сохраняя работу и выключая компьютер. Морган убьёт меня, если я снова усну за столом. В прошлый раз, когда она нашла меня, пускающей слюни на полицейский отчёт, она пригрозила установить раскладушку в подсобке и брать с меня арендную плату.

Я собираю записи в свою посыльную сумку, трижды проверяя, что флешка, которую оставил мне Зандер, надёжно лежит во внутреннем кармане. Тяжесть того, что она содержит — улики, которые могут уничтожить Блэквелла, — заставляет её казаться тяжелее, чем предполагают её крошечные размеры.

Мышцы протестуют, когда я встаю, затекшие от часов, проведённых сгорбившись над клавиатурой.

Двери лифта открываются в пустом вестибюле, мои шаги