Ты сможешь это выдержать? - С. К. Арлетт
В дверь стучит Ноа. В руках у него телефон Изель, словно бомба с таймером. Он протягивает его мне, и я благодарю кивком.
Выходя из своей комнаты, сталкиваюсь с Изель. И, чёрт возьми, она выглядит как ожившая фантазия: крошечные шорты и тонкая майка, от которых даже священник усомнился бы в вере. Я мысленно даю себе пощёчину. Она под моей защитой и наблюдением. Подобные мысли здесь лишние.
Она зевает, и меня коробит от того, что ей не составило труда уснуть. Не то чтобы я хотел, чтобы её мучили кошмары, но всё же это странно. Она трет глаза, и в её облике есть что-то по-детски невинное, несмотря на вызывающий наряд.
Изель идёт ко мне, а я изо всех сил стараюсь держать взгляд на её лице, не позволяя ему блуждать — особенно после того, что видел прошлой ночью.
— Доброе утро, — хрипло бормочет она.
Я коротко киваю.
— Утро, Изель.
Протягиваю ей телефон. Она явно не ожидала этого — глаза расширяются, взгляд мечется от телефона ко мне, горло предательски дёргается.
— Мы отследили его, — говорю я небрежно, — примерно в двадцати минутах от твоей комнаты. Есть причины, по которым он мог оказаться там?
Она запинается, голос дрожит, прежде чем ей удаётся взять себя в руки:
— А… это… Я была вчера у Лиама, наверное, уронила его там. — Тихо добавляет: — Извини.
— Уронила телефон? Какого чёрта можно уронить телефон и даже не заметить?
— Я не знаю… просто… соскользнул, наверное. Я не поняла.
Но углубиться в её объяснения мы не успеваем. В комнату заходит Луна. Её взгляд на Изель явно неловкий.
Луна сообщает, что детектив по убийствам Лукас Браун прибудет, чтобы присмотреть за Изель, пока меня не будет. Протягивает мне его досье, и я уже тянусь взглянуть, как Изель вмешивается:
— Нет. Ни за что. Я не позволю какому-то чужаку жить со мной под одной крышей.
Я резко выдыхаю, собираясь. Изель отчаянно сопротивляется, но это ради её же безопасности.
— Это для твоей защиты. Мы не можем рисковать.
— Я сама о себе позабочусь, спасибо большое.
Бесполезный спор, и я это понимаю. Я киваю Луне, давая знак, что пока тупик. Она отступает, понимая ситуацию, и выходит.
Но Изель не останавливается. Она выглядывает в окно и замечает двух копов у дома.
— Какого чёрта они тут делают?
— Я же сказал: для твоей безопасности. Мы должны убедиться, что ты под защитой, — вздыхаю я.
— Это уже перебор. Я не какая-то беспомощная жертва.
— Речь не о беспомощности, — вставляет Ноа. — Речь о том, чтобы довести дело до конца без новых трупов.
Она скрещивает руки, явно не убеждённая.
— Всё равно мне это не нравится.
Я снова выдыхаю, решая не давить.
— И не обязана, — бросаю я, направляясь к двери.
Я почти хочу сказать ей хотя бы надеть штаны, глядя на её шорты, больше похожие на бельё. Но это не было бы профессионально. Я молча закрываю за собой дверь и возвращаюсь в офис.
* * *
Я уже на середине третьей кружки кофе, когда в кабинет заходит Оливер — наш охранник, вечный зомби, будто не спавший неделями. Форма у него помятая, улыбка вымученная. В руках — жёлтый конверт.
— Привет, Рик, — бурчит он, переминаясь с ноги на ногу. — Тут для тебя кое-что.
Я поднимаю глаза, приподняв бровь.
Он мнётся, чешет затылок, словно забыл, зачем вообще пришёл:
— Э-э, это письмо… пришло два дня назад. Должен был отдать раньше, но… ну, сам понимаешь, дела, заботы.
— Два дня, Оливер? И только сейчас?
Он пожимает плечами, изображая что-то вроде раскаяния:
— Извини, мужик. Завал на работе.
Я выхватываю конверт, даже не пытаясь скрыть раздражение:
— Ладно. Возвращайся к своим «делам», дальше я сам разберусь.
Переворачиваю конверт и замираю: почерк знакомый, ровный, слишком аккуратный. Ни адреса отправителя — только моё имя, выведенное глубокими, почти агрессивными штрихами. Разрываю бумагу с излишней резкостью, уже зная, что там.
И вот оно. Тот самый чёртов лист, который я получаю уже четвёртый месяц подряд. Всё то же сообщение от психа, которому нравится играть с моей головой. Бумага не просто испачкана — она пропитана чем-то, что выглядит как кровь.
Почерк изящный, почти ласковый. Слова… Чёрт, они будто претендуют на поэзию, как будто это романтический жест, а не больной умственный излом. Всё написано с такой тщательностью, с такой заботой, что складывается ощущение — это любовное письмо. Нет, стоп. Это и есть любовное письмо. Только извращённое, от которого мороз по коже.
Не в первый раз сталкиваюсь с таким, и явно не в последний. Такова цена славы, когда твоё лицо мелькает в новостях как у «того самого агента, что валит самых опасных ублюдков». Кто-то хочет пожать тебе руку, кто-то — отрезать её к чёрту.
Я складываю письмо и запихиваю его в ящик стола к остальным. Глаза его больше не увидят. Сейчас у меня есть дела поважнее.
Уже углубляюсь в ниточки расследования, когда в кабинет заходит Колтон, ещё один из команды. На лице у него выражение человека, нашедшего золотую жилу.
— Что у тебя, Колтон? — спрашиваю, подаваясь вперёд.
Колтон, наш специалист по связям с общественностью, протягивает мне папку:
— Рик, нашли кое-что крупное. Лиам, тот самый, с кем была Изель, — это брат Энджи Суэйер, первой жертвы Призрачного Страйкера.
— Приведите Лиама на допрос.
* * *
Комната для допросов холодна, и Лиам сидит, покрытый потом, глаза мечутся, будто он ждёт, что кто-то вытащит его отсюда чудом. Но я пришёл не спасать его — и он это знает.
Я снимаю пиджак, закатываю рукава. Глубоко вдохнув, вхожу. По ту сторону зеркала наблюдают Луна и Колтон.
— Лиам, объяснишь, почему прошлой ночью был с Изель?
Он запинается, нервно сглатывает:
— Мы просто разговаривали.
— Просто разговаривали? На месте жестокого убийства?
Он явно не собирается раскрываться. Я решаю действовать по методике Рида1. Начинаю с открытых вопросов — пусть сам загонит себя в угол.
— Зачем ты там оказался, Лиам?
Он ёрзает на стуле, взгляд скачет, глаза избегают моих. Классическая ложь. Я давлю дальше.
— Изель утверждает, что тебя не было с ней перед встречей с убийцей. Объяснишь, зачем ей врать?
Конечно, она ничего такого не говорила. Но если он увидит в ней «спасительницу», возможно, сломается.
Лиам нервно сглатывает:
— Я не знаю, почему она так сказала. Может, испугалась. Я просто пытался её
