Адольф в стране чудес - Карлтон Меллик-третий

- Как отвратительно... - прокомментировал он.

Элси запнулась и отвела от него глаза, чтобы вздохнуть. Она отпустила его обожженную холодом руку, чтобы прижаться к нему ближе и прижать некоторые части своего тела к его. Молния пронзила его позвоночник. Затем он понял, что она забралась к нему в постель.

- Что мы будем с ним делать? - спросила Элси о страдающем ожирением мужчине.

Адольф огляделся.

- Не знаю, но мне нужно поспать.

- Мне тоже, - сказала она, - и я не думаю, что мы все трое удобно разместимся на этой кровати.

- Все трое? - спросил Адольф с нарастающей энергией.

- Ну, это моя кровать, - сказала Элси. - Много лет назад этот кит-человек заснул в моей кровати и никак не мог проснуться или уйти, так что теперь я вынуждена спать рядом с ним каждую ночь, сколько себя помню.

- Много лет назад? И он не умер от голода?

Элси пожала плечами.

- Наверное, он живет за счет жира, как в спячке.

- Не понимаю, как мы все должны спать на одной кровати. В этом постоялом дворе должны быть другие кровати.

- Подвинься немного, - попросила Элси. - Освободи мне место.

Она приподняла заплесневелые простыни и съежилась. Ее ледяное тело прижалось к его телу, прижимая его к китовому-человеческому жиру. Прикоснувшись к его коже, молодой Адольф Гитлер понял, что на страдающем ожирением человеке нет одежды. Оказавшись между ледяной жесткой кожей и потной, теплой обнаженной плотью, офицер не знал, что ему делать - рвать или громко кричать.

- Завтра утром я помогу тебе найти твой портфель, - сказала Элси. - Мы пойдем в пекарню. Госпожа Адретт наверняка знает, где он находится. Она все знает.

Ее холодные ноги терлись о его ноги, возможно, для того, чтобы согреться, а возможно, потому, что она жаждала физической близости. Вскоре после этого она уснула рядом с ним. Его тело было приятно ей, но ее тело казалось ему лезвием бритвы.

Прошло три часа, прежде чем глаза Гитлера снова стали тяжелыми. Веки полузакрылись, но затем снова открылись. Хотя он чувствовал себя усталым как никогда, он не мог заснуть. Он лежал в задумчивости, пытаясь вспомнить свое настоящее имя и лицо этого несовершенного человека. Ничего не приходило на ум.

Прошло еще три часа. Три часа с бесчувственной кожей на левом боку и липкой кожей на правом. Он не мог заснуть. Еще три часа. Он ждал восхода солнца, но за окном по-прежнему царила ночь.

"Неужели здесь время идет медленнее, чем обычно? Неужели я забыл, сколько часов длится ночь?"

Еще три часа. Это становилось смешным. Он почти смеялся над своим положением. Оказавшись между толстяком в спячке и живой мертвой девушкой, он не мог ни заснуть, ни проснуться, потому что день все никак не наступал.

Еще три часа.

Он сдался, выскользнул из простыней, встал и перелез через толстяка, стараясь не касаться его. Свобода была приятной: левая рука стала теплой, а правая высохла. Но потом он не знал, что делать, так как просто стоял без цели и смысла. Он выглянул в окно в поисках хоть какого-нибудь признака восхода солнца, но ничего не было. Луна была высоко в небе и не заходила, не уступая место утру. Город по-прежнему был погружен во тьму. Он смог различить несколько силуэтов зданий, но в остальном во мраке ничего не было видно. Нигде не горел свет. Он чувствовал себя одиноким.

Он простоял так, наверное, еще часа три. Слишком растерянный и нерешительный, чтобы что-то предпринять. Он лег на землю, в пыль и паутину, и свернулся калачиком. Из глаз капала вода, но он не мог понять, плачет он или потеет.

Через несколько минут его глаза закрылись, а мысли в мозгу отключились. Он не помнил, как заснул, но, должно быть, так и было. По крайней мере на несколько минут или даже часов. Глаза открылись, и он вынырнул из всех своих грез как раз перед тем, как что-то металлическое ударило его по затылку.

НЕЧТО

Кроме спящей девушки-призрака и потеющего толстяка, молодой Адольф Гитлер был в комнате один. Под волосами на его голове образовались кровавые опухоли. Он не понимал, кто его ударил.

В комнате ничего не было. Он осмотрел комнату и не нашел ничего ни в щелях между половицами, ни за или под скрипучей рамой кровати, ни на стене, ничего в воздухе среди плавающей в нем пыли. В комнате было столько пустоты, что у него возникло ощущение, что это пустота должна быть живым существом.

Кровь была горячей и щекотала кожу. Адольф наблюдал за тем, как кит-человек тихонько похрапывает, и размышлял, не он ли ударил его по затылку тупым металлическим предметом. Возможно, страдающий ожирением человек просто притворялся спящим.

Гитлер смазал мускулы, шагнул к двери и толкнул ее, открывая темноту и небытие. И снова он не обнаружил нападавшего. Он прокрался к лестнице, спустился по ступенькам на следующий этаж и открыл дверь там. Еще одна спальня. Почти такая же, как и та, что находилась выше, но от кровати остались лишь уголь и пыль. Должно быть, она сгорела некоторое время назад. Он огляделся в поисках ванной комнаты. Здесь ее не было.

Сквозь щель под дверью комнаты этажом ниже падал слабый голубоватый свет. Мысли Гитлера закружились в голове, рука крепко сжала ручку, но она не поворачивалась.

Заперто?

Он повернул ее в другую сторону. Ручка немного сдвинулась с места и остановилась. Значит, дверь не заперта, а ее просто заклинило. Он уперся плечом в дверную конструкцию и попытался повернуть ручку, пока острые контуры его покрытых венами мышц не выпятились, надавив на дверь всем своим весом. Раздался звук разрыва, затем дверь распахнулась.

Пронзительные крики донеслись до него, когда он вошел внутрь. По полу и стенам разбегались сотни насекомых. Сияющая луна отражала голубой свет от кирпичной кладки и распространяла его на ковер и кровать.

На кровати спал скелет. Офицер заглянул в его грудь и увидел, что на него смотрят десятки лиц. Люди-тараканы, которые прятались, дрожали и тряслись при виде него, как будто он хотел раздавить их в любой момент.

"Эти отвратительные существа заслуживают того, чтобы их растоптали, - подумал Гитлер. - Они отвратительны и должны быть истреблены, как любые другие паразиты".

Он потер рану на голове, сделал шаг назад, повернулся и обнаружил на