Адольф в стране чудес - Карлтон Меллик-третий

Затем он сделал паузу. Опустив взгляд на кусок зеркала перед ногами, он увидел себя, смотрящего на себя сверху.

- Ты сдаешься? - спросил он себя.

Он схватил мундир за воротник.

- Так вот что ты задумал? Сдаться? Должен ли человек совершенства позволить хаосу одолеть себя и победить?

Рука Адольфа дернулась вверх и вперед и приветствовала нижнюю ступеньку лестницы "Зиг хайль", словно он салютовал Богу, самому совершенному существу во всей Вселенной.

И он подумал:

"Я безупречен. Я не позволю слабым одолеть меня. Я найду нечистого человека, и тогда народ навсегда очистится от его недостатков!"

И тут он услышал плач из комнаты наверху. Это были женские рыдания и причитания.

Он почувствовал запах дождя.

Когда он поднялся в комнату, кости в его ногах от недосыпания казались деревянными. В кровати лежала незнакомая женщина. Не Элси, а кто-то другой. Элси там было не больше, чем кита-человека.

"Это все еще та комната, в которой я только что был?"

Женщина лежала на кровати, уткнувшись лицом в колени, и была обнажена. Длинные белокурые локоны спадали с ее головы, словно золотые водопады. Молодому Адольфу светлые волосы показались успокаивающим зрелищем и хорошим знаком.

Его голос смягчился.

- Почему ты плачешь?

Она подняла лицо. Морские голубые глаза, кожа как лунный свет.

"Лицо ангела... Она похожа на меня. Она - совершенство".

И тут его осенило.

В ней было что-то знакомое. Она должна была быть кем-то, кого он знал, кем-то из его прошлого. Но его воспоминания были покрыты пухом.

- Я плачу, потому что соскучилась по тебе, - проговорила женщина влажным языком.

Мысли Адольфа заметались:

"Кто она? Моя ли это девушка? Бывшая девушка? Жена? Откуда она меня знает? Что она делает здесь, в этом месте?"

- Подойди ко мне, - сказала женщина.

Ее руки раскрылись, обнажив идеальную грудь. Молодой Адольф подошел к ней.

- Я ничего не помню, - сказал он.

- Не говори, - заставила она его замолчать. - Ты всегда говоришь...

Она прижала его к своей теплой коже, прижалась своим совершенным телом к его грязной форме. Ее руки поползли вдоль его спины, ощупывая ребра, а потом она завернула их обоих в большую простыню, полную пыли, запаха жира и мертвых насекомых, но Гитлер, казалось, не возражал.

Он был во сне. Он нашел дорогу домой, хотя в тот момент не понимал этого.

ДАКАРСКИЙ ПАУК

Ее руки обхватили его, и он задрожал под ее теплом. Ее ноги из раскаленной стали прижимали его к себе.

Его брови прижались к ее лицу.

Он хотел обхватить ее тело покрепче, но как только она коснулась его груди, ее тело истончилось, словно разжижаясь. Ее лицо уменьшилось, она выскользнула из его рук и втянулась в грязные матрасы. Она исчезла.

Крик вырвался из горла Гитлера, как лава, когда он понял, что происходит. Он стал искать ее на кровати...

К этому времени она, должно быть, стала маленькой, как насекомое, булавкой в стоге простыней.

И пока он рылся в постельном белье, он чувствовал, как простыни поднимаются над его головой и превращаются в массу медвежьей шкуры. И вдруг ему стало трудно дышать, потому что он оказался погребен под миллионами килограммов ткани.

Мир простыней выглядел мрачным и грязным. И Гитлер был не один...

Что-то опускалось на него сквозь простыни. Его мозг рухнул, когда в поле зрения появился лес колючей черноты.

Паук размером со слона, с огромными клешнями омара, глазами улитки и толстыми резиновыми трубками между головой и брюшком.

Когда Гитлер спасался, ему пришлось натянуть простыни на голову, чтобы пролезть. Он зарылся под влажное постельное белье, катался и толкался, задыхаясь и захлебываясь, а паук атаковал его, сопровождая свои действия шипящими звуками.

Он продвигался медленно, но пауку не удавалось его поймать. Взлеты и падения простыней вызывали вибрацию вокруг паука, которая настолько сбивала его с толку, что он не мог понять, где именно в кровати находится сгорбленный человек.

Затем пол исчез из-под ног Гитлера, и он заскользил вниз по внутренней стороне простыни, почти как в свободном падении. Он ударился о то, что по ощущениям напоминало деревянное птичье гнездо. От удара у него перехватило дыхание, а с нижней губы потекла кровь. В конце концов, это было не дерево, а одеяло, пушистая куча одеял.

Когда он поднялся на ноги, Адольф лежал под кроватью, на сто этажей ниже. Он вдыхал запах вина и смотрел в огромную полость под кроватью, ожидая, что дакарский паук спрыгнет вниз и последует за ним.

Но он не появлялся.

Его глаза были красными и слезились. Он весь дрожал и издавал непроизвольные тихие стоны.

Адольф, пошатываясь, выбрался из простыни и стал пробираться сквозь пещерную темноту под матрасом. Мысли его путались. Он не знал, что делать с тем, что только что произошло. По какой-то причине его мысли напоминали видения полых ангелов.

Через некоторое время, немного придя в себя, Адольф выбрался из-под кровати на свежий воздух. Комната показалась ему совершенно новой вселенной. Собственный мир, полный горной, блестящей коричневой мебели и обоев с рисунком прямо из книжки с картинками.

Здесь больше не было ощущения чулана. Теперь ему казалось, что он находится в океане. Настолько огромном, что ему было трудно дышать. Не такой красивый, как океан, но такой же огромный. Огромный болотный мир, состоящий из пыли и осколков.

Вдалеке дакарский паук опустился на столбик кровати на длинной серебристой нити.

- Я не насекомое, - сказал дакарскому пауку молодой Адольф. - Я - чистый и безупречный человек, только в сто раз меньше. Ты меня уменьшил!

Он отпрыгнул, задрав подбородок, и щелкнул пальцем по пушистому зимнему носку.

- Как меня зовут? - спросил он у носка. - Мне нужно вернуть память, иначе моя миссия закончится провалом.

Сзади его охватило тепло. Он понял, что это, должно быть, его возлюбленная, совершенная женщина из его забытого прошлого.

Он повернулся к ней и спросил:

- Кто я?

Она улыбнулась и погладила его по щеке.

- Адольф Гитлер, - ответила она.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВНИЗ ПО КРОЛИЧЬЕЙ НОРЕ

МАЛЕНЬКИЕ

Небо было морщинистым и коричневым. Лунный свет пробивался сквозь окно, придавая их коже вид блестящего фарфора. Уменьшившаяся пара медленно ползла по комнате и смотрела на небо. Потолок должен быть очень высоким, но все, что они могли различить, - это коричневые зазубренные