Абрис великой школы - Павел Николаевич Корнев

Владения моих новоявленных работодателей оказались не слишком обширны: только проехали небольшую фруктовую рощу, и впереди замаячили три мрачных двухэтажных строения — вытянутых и обветшалых. К тем притулились конюшня, каменный амбар и несколько сараев похлипче. Наставников на глаза почти не попадалось, а вот учеников на территории усадьбы хватало, пусть за редким исключением это и были всего лишь адепты.

— А чего их в школу не переведёте? — спросил я, когда мы распрощались с сонным профессором и Ночемир повёл меня устраиваться.

— Хотим избежать ненужных конфликтов, — пояснил аспирант. — Репьям ещё только предстоит свыкнуться с тем, что они вновь стали частью великой школы Пылающего чертополоха!

— Великой? — хмыкнул я. — А чем великие школы отличаются от обычных? — И сам же предположил: — Работой сразу с несколькими аспектами?

— В основном, — кивнул Ночемир в подтверждение этой моей догадки. — И ещё тем, что способны выпускать не только пиковых аспирантов, но и асессоров.

— И чем больше аспектов, тем величественней школа? — уточнил я, держа в уме заносчивость выпускника школы Девяти штормов.

Ночемир рассмеялся.

— Вовсе нет! — покачал он головой. — Степень величия определяется в первую очередь личным могуществом наставников и теми познаниями, коими они способны поделиться с внутренними учениками. А количество аспектов… — Он пожал плечами. — Одни работают с целым диапазоном энергий, другие лишь с двумя-тремя, зато несхожими друг с другом.

— Как оранж и чернота? — усмехнулся я.

— Как оранж и чернота, — подтвердил Ночемир и сдал меня с рук на руки коменданту бурсы.

С размещением на постой никаких сложностей не возникло — то ли тернии задействовали в штурме школы Огненного репья в том числе и внешних учеников, то ли дело было в банальном недоборе, но ни к кому подселять меня не стали и выделили в безраздельное пользование небольшую комнатушку на двух человек.

На ужин я не пошёл и сразу завалился спать, а вот на рассвете, встав по удару гонга, от похода в трапезную отказываться уже не стал. Кормёжка там оказалась самой обычной, и никакой разницы между внешними и внутренними учениками повара не делали: и тем, и другим накладывали из одного котла. Овсянка, хлеб с маслом, травяной отвар. Ничего особенного, но жить можно.

Все на меня так и пялились, я же делал вид, будто заинтересованных взглядов не замечаю, благо с расспросами никто не приставал. Сам тоже будто невзначай присматривался к сотрапезникам и никого со склонностью к оранжу не заметил, зато увидел несколько человек с радужками, затянутыми противоестественной чернотой.

Наставники завтракали отдельно, с Ночемиром мы встретились непосредственно на тренировочной площадке. Как ни странно, подошёл туда и хмурый с похмелья профессор Чернояр.

— Лично тобой заниматься будет, — указал он на своего ассистента.

Рядом с лысым стариканом парил в воздухе наполовину опустошённый графин с водой, вид профессор имел помятый, глаза из-за полопавшихся капилляров налились кровью.

— Взлети-ка! — потребовал он, приложился к горлышку и скривился, будто хлебнул отравы. — Гляну…

Не став тратить время на долгую подготовку, я обратился к своему новому аргументу и легко взмыл в воздух, но только начал закладывать круг, и встречный порыв ветра едва не опрокинул на спину. Пришлось ускориться и резко податься вперёд, в итоге я клюнул вниз, лишь в самый последний момент удержавшись от падения на тренировочную площадку.

Аж в дрожь бросило от ясного осознания того, что запросто мог свернуть себе шею!

— Равновесие! — воскликнул Ночемир. — Ну я же объяснял!

— Плохо объяснял! — рыкнул профессор.

Аспирант закатил глаза, но сразу взял себя в руки и повторил всё то, что втолковывал мне вчера, только на сей раз куда подробней и доходчивей. Я слушал его со всем вниманием, и потому вторая попытка оказалась несказанно успешней первой, да только крутой вираж, один чёрт, закончился беспорядочным кувырканием в воздухе, а когда немного погодя профессор швырнул в меня небольшой огненный шар, увернуться от боевого заклинания я тоже не сумел. Пришлось ловить атакующий аркан кровавой рукой, и пусть меня не обожгло, но ударная волна заставила утратить драное равновесие, и я плюхнулся на землю — без серьёзных ушибов обошлось не иначе лишь чудом.

— Он безнадёжен! — проворчал профессор Чернояр. — Почище коровы на льду!

Ночемир надулся.

— В астрале падать некуда!

— Необходимости маневрировать это не отменяет!

— Ещё научится, время есть!

— Не научится! — отрезал лысый старикан.

Я потёр отбитый зад и спросил:

— Почему это?

Ночемир присоединился к моему вопросу, и профессор тяжко вздохнул.

— У него слишком куцый абрис, что приводит к смещению баланса в верхнюю часть тела, и с этим при всём желании ничего поделать нельзя. Сколько его ни натаскивай, так и продолжит срываться в пике или заваливаться на спину. Увы, этот аргумент неспроста рекомендован для освоения лишь аспирантами!

— Он научится! — попытался было вступиться за меня молодой человек, но старик его слушать не стал.

— Слишком многое стоит на кону! — отмахнулся он. — Пока есть время, надо сосредоточиться на прожиге абриса!

Ночемир задумался, что-то высчитывая в уме.

— Два месяца! — сказал он после этого. — На подготовку у нас есть лишь два месяца, за это время шесть узлов ему не прожечь! Потребуется самое меньшее сто дней, и даже с нашей поддержкой он может попросту не уложиться в срок!

— С закалкой у него полный порядок, если станет формировать парные узлы, точно уложится, — покачал головой профессор Чернояр. — И потом — шесть узлов ему без надобности, с лихвой хватит и четырёх! Незакреплённые исходящие меридианы при задействовании «крыльев ночи» ничем не уступят закреплённым.

Молодой человек неуверенно пожал плечами.

— Если только так…

— А точно ли стоит с этим торопиться? — забеспокоился я.

— Сам же хотел поскорее прорваться в аспиранты! — хмуро бросил профессор и вновь приложился к графину. — В любом случае, чем раньше прожжёшь исходящие меридианы в ноги — тем тебе же лучше!

— Летать нормально смогу? — фыркнул я.

— Не только, — скривился старик в неприятной ухмылке и вдруг прищёлкнул пальцами. — Ночемир!

Тот понял профессора с полуслова, легко взмыл в воздух и разом поднялся саженей на десять, где на миг и завис. А потом