Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

течение следующих нескольких лет она разбирала с ученицами основные трагедии. Она читала вслух, возможно, студентки тоже читали по очереди. Похоже, что дома они готовились обсуждать вопросы по распечатанному списку. Например, по «Королю Лиру» были такие вопросы: «Какова природа злодеяний в этой пьесе?» и «Попытайтесь объяснить, почему Шекспир не позволил Корделии выжить». Старр также предложила студенткам сравнить наказания у Шекспира с наказаниями у Данте в «Божественной комедии» (La Divina Commedia), призвала к «тщательному изучению» Шута (персонажа, «слишком тонкого, чтобы его можно было “препарировать”») и обратила внимание на пейзажи и исторические источники у писателя. Неясно, задавала ли Старр письменные работы на дом, но в целом ее подход был похож на тот, что применялся в вузах в то время[706].

В 1895 году курс по Шекспиру был реорганизован в клуб, а Старр продолжила заниматься художественными и литературными предметами, которые ее увлекали. Директора и администраторы часто менялись. Большинство членов клуба и все администраторы были женщинами, некоторые из них – замужними. Ежегодные празднования дня рождения Шекспира и приемы для бывших и нынешних членов клуба подтверждают, что в группе царил сильный коллективный дух. По случаю одиннадцатого дня рождения клуба секретарь зачитала его историю, после чего последовали тосты и речи о событиях первых дней. Популярная актриса Джулия Марлоу, почетный член клуба, иногда встречалась с его участницами, когда приезжала в Чикаго[707].

В формате клуба группа продолжила изучать творчество барда. Круг мероприятий расширился и теперь включал лекции приглашенных гостей, зачастую из Чикагского университета, а также Харриет Монро (бывшей учительницы Халл-хауса, а позже редактора Poetry[708] – крупного модернистского журнала). Также участницы посещали спектакли по пьесам Шекспира. Еженедельные занятия изначально состояли из чтения сцен из пьесы, одной или двух статей и иногда дебатов, а также обсуждения на заданную тему. Члены клуба по очереди писали статьи, причем темы и авторы регулярно анонсировались в изданиях поселения. Как и в случае с участницами занятий по «Ромоле», большинство членов, по-видимому, были ирландского или староамериканского происхождения, при участии некоторого числа евреек. Относительно немногие из примерно 40 членов клуба писали статьи. Из авторов, названных в период с января 1896 года до осени 1904 года, только трое были мужчинами: один из них на тот момент был директором клуба, а двое других, судя по именам, были еврейского происхождения. Темы включали: «Нарушение единств в пьесе» («Цимбелин», Cymbeline), «Слабые мужчины у Шекспира» («Буря», The Tempest), «Брут и Мадзини» («Юлий Цезарь») и «Долг Шекспира перед Плутархом». Вопросы, подготовленные для «Отелло» (Othello) в 1904 году, включали несколько о расе: «Как использование различий между расами помогает прийти к трагическому финалу пьесы?», «Есть ли что-то неестественное в любви Дездемоны к мавру?», «Проявляются ли у Отелло расовые особенности?» Интересно, как мисс Берта Тэтч, секретарь и казначей клуба, назначенная модератором дискуссии, аргументировала свои ответы на эти вопросы[709].

В начале нового века клуб начал изучать произведения других авторов – от «Алхимика» (The Alchemist) современника Шекспира Бена Джонсона до стихов писателя того времени Джорджа Мура. Под руководством Генри Портера Чандлера произошел отход от формата докладов, который стал «определенным бременем»[710]. Затем, спустя 13 лет, в 1910 году клуб снова приобрел статус курса. В ежегоднике Халл-хауса это изменение связывают с новыми участниками, которые «считали форму объединения в курс, как это было в Халл-хаусе, с регулярными, но небольшими взносами, предпочтительнее, чем клуб с его более неопределенными обязательствами». Чандлер продолжил руководить занятиями, и, как говорится в ежегоднике, «характер работы не изменился». В первый год своего существования в качестве курса группа «детально разобрала» «Отелло» и «Сон в летнюю ночь» (A Midsummer Night’s Dream). Современной нотой стали «Кукольный дом» (Et dukkenhjem) Генрика Ибсена и чтение пьесы Джорджа Бернарда Шоу «Газетные вырезки» (Press Cuttings) «о суфражистском движении». Однако возвращение к формату курса наводило на мысль о том, что потенциал группы исчерпан, и вскоре она перестала упоминаться в записях[711].

20 лет – это долгий срок для занятий по Шекспиру на западной стороне Чикаго. В учреждении, где клубы и курсы появлялись и исчезали, такая продолжительность впечатляет[712]. Почему люди вступали в Шекспировский клуб? Из-за страсти к творчеству Шекспира и, возможно, к театру в целом? Чтобы повысить свой культурный уровень? Или ради дружеского общения? Может быть, по нескольким или всем перечисленным причинам? Точно мы не знаем, но судьба шекспировского наследия в Халл-хаусе показывает, что оно оставалось популярным среди непривилегированных слоев населения и в ХХ веке и вовсе не было прерогативой высшего класса[713]. Выработка вкуса к Шекспиру могла быть шагом на пути к ассимиляции в американском обществе и продвижению по социальной лестнице. Режиссер спектакля «Виндзорские насмешницы» (The Merry Wives of Windsor), поставленного полностью еврейским составом Линкольновского клуба, утверждала даже, что «Шекспир – это фетиш для евреев». Ее замечание о том, что члены клуба происходили скорее из «привилегированных и респектабельных слоев» диаспоры, а не из потогонных мастерских – девушки работали в офисах и магазинах своих отцов, а юноши в оптовых фирмах, – предполагает, что Шекспир, как и культурные курсы в целом, привлекал в первую очередь тех, кто был заинтересован в ассимиляции в американском обществе и продвижении вверх по социальной лестнице[714].

Данные из промышленной школы на Норт-Беннет-стрит (The North Bennet Street Industrial School) в бостонском Норт-Энде подтверждают потенциал литературных мероприятий в продвижении социальной мобильности и адаптации в Америке. Женский клуб субботнего вечера (The Saturday Evening Girls Club) начинал свою деятельность как час чтения в 1899 году и позже расширился до восьми библиотечных клубов, которые почти два десятилетия проводили еженедельные обсуждения литературы, искусства и политики. К середине 1910-х годов клубы, объединявшие почти 250 человек, издавали газету и управляли собственной керамической мастерской. Участницы, многие из которых были дочерьми русских евреев и итальянцев, которые родились в Америке, окончили среднюю школу и продолжили получать послешкольное образование в большем количестве, чем их сверстницы. Некоторые из них стали библиотекаршами, учительницами и социальными работницами. Ряд участниц продолжал встречаться на протяжении многих лет и провел встречу выпускниц в 1954 году[715]. История Клуба субботнего вечера, как и история Хильды Сатт Полачек, указывает на необходимость учитывать стремления и мотивацию при анализе восприимчивости к культуре, а также то, хочет ли человек вообще взаимодействовать с произведением или корпусом литературы. Возможно, девушек из Клуба привлекли эти мероприятия, как Полачек привлек Халл-хаус, потому что там они могли найти поддержку своим стремлениям и интеллектуальным интересам, которые было нелегко удовлетворить иным способом. Связь запроса и отклика вновь указывает на интерактивный, а не однобокий характер восприятия литературы.

К концу первого десятилетия существования поселения Аддамс пришла к выводу, что занятия культурой охватывают