Жизнь между строк. Книги, письма, дневники и судьбы женщин - Барбара Зихерман

Со временем грань между учениками и учителями стала менее четкой. Аддамс утверждала, что те, кто приходил к ним много лет подряд, «ощущали ответственность старых друзей дома перед новыми гостями». Они часто обучали друг друга, а некоторые оставались и сами становились учителями. Некоторые клубы просуществовали несколько лет, и по крайней мере в одном из них проводились встречи для детей первоначальных участников. Хотя Халл-хаус обычно распространял элитарную культуру, он создавал атмосферу, в которой личностного роста и приобретения навыков можно было достичь в приятной обстановке. Как выразилась Аддамс: «Образовательные усилия <…> всегда были <…> подчинены социальной жизни и в некотором роде являлись ее частью»[692].

Хильда Сатт Полачек была одной из молодых окрестных жительниц, для которых Халл-хаус сработал ровно так, как было задумано. Ее опубликованная посмертно автобиография «Я пришла чужой: история девушки из Халл-хауса» (I Came a Stranger: The Story of a Hull-House Girl) показывает возможности, которые поселение открывало для человека, желающего получить от жизни больше, чем могли дать работа или дом. Поселение было в центре ее истории продвижения от иммигрантки-чужачки до представительницы американского среднего класса, от фабричной работы до работы в офисе, а затем и до семейной жизни, от ученицы до учительницы и писательницы[693].

Полачек приехала в Чикаго из российской Польши в 1892 году в возрасте десяти лет. В отличие от ситуации в большинстве иммигрантских семей, заработка ее отца, искусного резчика по камню, хватало, чтобы содержать большую семью (12 детей, из которых выжили восемь), не отправляя никого из них работать. У семьи в доме даже был водопровод, в то время как в их районе нормой были уличные уборные. В своей автобиографии Полачек вспоминает, с каким удовольствием она изучала английский язык, в том числе правильное произношение, в близлежащей еврейской школе. Она училась там достаточно хорошо, чтобы выиграть книжный подарок за наивысшие оценки в течение семестра. Смерть отца, когда ей было 12 лет, изменила все. Ее мать стала уличной торговкой, и Хильда вскоре присоединилась к своей старшей сестре на вязальной фабрике. Она закончила четыре или пять классов и думала, что ее образование окончено. Несколько лет спустя, «после особенно скучного дня на фабрике» – она делала манжеты для блузок – она прошла три квартала от своего дома до Халл-хауса. Позже она написала, что Халл-хаус был «оазисом в пустыне болезней и однообразия».

По словам Полачек, в поселении удовлетворяли ее потребность в книгах, музыке, искусстве и ремеслах, а также в социальном взаимодействии с людьми ее возраста. Будучи постоянной посетительницей Халл-хауса с 1900 по 1910 год, она участвовала в самых разных мероприятиях – от политических лекций до танцевальных уроков. Жители поселения, похоже, с самого начала проявили интерес к этой талантливой молодой женщине, и она ответила им взаимностью. В первый же день Аддамс направила ее в новый Музей труда (The Labor Museum), где постоянная экспозиция изображала этапы женского труда, а также проходили еженедельные демонстрации умелых местных прядильщиц и ткачих. Полачек соткала «небольшое покрывало в стиле индейцев навахо» и была «удостоена высокой чести» вышить орнамент для покрывала Аддамс[694]. Несмотря на опасения, что еда может оказаться некошерной, она была признательна за приглашение отобедать с главой музея.

Зимой 1901 года Полачек записалась на «курс чтения», который вела Клара Ландсберг, еврейская выпускница Колледжа Брин-Мор, которая преподавала немецкий язык в Университетской школе для девочек (The University School for Girls). Занятия проходили раз в неделю и «открыли [Полачек] новые горизонты в чтении». Помимо заданных произведений, Полачек читала «любую книгу, которую удавалось одолжить. Диккенс, Скотт, Теккерей, Луиза Мэй Олкотт, Виктор Гюго, Александр Дюма и многие другие стали моими друзьями» (в «допоселенческие» времена ей были доступны совсем другие книги, например авторства Берты М. Клей – псевдонима группы авторов бульварных романов, которые она одалживала у коллеги, но быстро переросла). Скука, которую она испытывала, изготавливая манжеты «смягчалась мыслями об этих книгах и предвкушением вечеров в Халл-хаусе». Полачек наслаждалась личной дружбой со своей учительницей и дорожила рождественским подарком Ландсберг – «Сонетами с португальского» (Sonnets from the Portuguese) Элизабет Барретт Браунинг.

По предложению Ландсберг она присоединилась к Шекспировскому клубу, а затем, по приглашению Аддамс, стала посещать занятия по письму на английском, которые вел Генри Портер Чандлер – секретарь президента Чикагского университета и преподаватель письма на английском в том же университете. Ее первое сочинение «Рынок в гетто» было настолько удачным, что Аддамс и Чандлер организовали для нее обучение в Чикагском университете в качестве студентки на специальных условиях. В 1904 году она проучилась там семестр по стипендии, и Аддамс одалживала ей деньги, чтобы компенсировать потерянную зарплату на фабрике. Полачек сдала начальный курс немецкого языка и курс письма на английском, который вел Чандлер, но провалила английскую литературу: «Переход с уровня пятого класса средней школы к Чосеру оказался перебором». Тем не менее она считала, что этот курс привил ей «неугасимое желание читать и учиться» и помог привлечь образованного американца, за которого она позже вышла замуж.

Этот опыт вдохновил ее на волонтерскую работу учителем английского языка для взрослых иммигрантов летом следующего года. Позже она сочла это «слишком дерзкой» инициативой со своей стороны, но справилась достаточно хорошо, чтобы вести занятия в течение нескольких лет в обычные семестры, а не только летом. Она гордилась своей способностью преподавать правильный английский – некоторые ее ученики научились говорить без акцента – и тем, что использовала Декларацию независимости для обучения взрослых (в том числе одного профессора из Греции), а не материалы из серии «мама мыла раму». Увидеть свое имя в графе «учителя» в ежегоднике Халл-хауса было для нее столь же значимым событием, как и предложение учиться в Чикагском университете[695].

Полачек также входила в клуб Ариадны – светский и литературный кружок для юношей и девушек, в котором она заняла должность вице-президента. Группа, которая неделю проводила танцы, а в следующую – учебные занятия, широко подходила к своей литературной миссии: по воспоминаниям Полачек, студенты писали на многие темы, в основном экономические и политические. В литературные вечера участник, которому было поручено написать статью на такую тему, как «сбор мусора, опера, чистые улицы, единый налог, профсоюзное движение», зачитывал ее группе. Экспериментируя с форматом, члены клуба также проводили дебаты и пробовали писать рецензии на книги. В последнем случае участники читали свои рецензии на такие классические произведения, как «Дэвид Копперфильд» (David Copperfield), «Айвенго», «Граф Монте-Кристо» (Le Compte de Monte-Cristo), или на популярные