Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть] - Яна Смолина

Яна Завгородняя

Мятежная вдова. Хозяйка швейной фабрики [Первая часть]

Глава 1

Я тяжело ступала по засыпанной осенними листьями тропинке кладбища и не понимала, как дальше жить. Измученный мозг словно сломанный магнитофон болезненно крутил одну и ту же мысль: его больше нет. Если бы не Толя, который придерживал меня под руку, я бы точно упала здесь, на разбитом асфальте, зашлась рыданием и рыдала до тех пор, пока сердце не разорвалось от горя.

Зачем мне теперь жить? В свои шестьдесят пять я была нужна ему одному, а для детей, хоть они это и не признаю́т, старая слепнущая мать — лишь обуза.

Я остановилась, ощущая, что вот-вот захлебнусь плачем, который не получалось удержать. В этих слезах было всё: боль потери, невысказанные слова, отчаяние человека, в чьей жизни погас последний тлеющий уголёк его нужности, полезности существования. Мне предстояло вернуться в пустую квартиру, где всё ещё стоял тяжёлый запах смерти, и доживать там свои дни, изредка отвечая на телефонные звонки детей.

Я едва не согнулась под тяжестью гнетущих мыслей.

— Мама, ну что же ты? — Толя удержал меня, не дав упасть на подкосившихся ногах. — Сейчас, ещё немного, и мы дойдём до машины, сядем, и я домой тебя отвезу.

— Я не могу домой, — глухо простонала я. — Не хочу. Оставь меня здесь.

— Не говори глупости. Мам, ты просто перенервничала. Когда приедем, прими настойку, чтобы поспать. Вот увидишь, когда поспишь, станет легче. Подожди.

Он продолжил держать меня одной рукой, тогда как другой потянулся к карману джинсов.

— Да, Лера, — ответил он на вызов моей невестки. — Скоро, скоро. Сейчас маму отвезу и сразу вернусь. Лер, ну всё, не брошу же я её тут. Хорошо, зайду в пункт выдачи. Да и костюм твой из химчистки заберу. Люблю тебя. Пока.

Он убрал телефон обратно и снова подхватил меня под руку, вот только если до разговора с женой он ещё держался, то теперь не скрывал раздражения.

— Пошли, мама, пошли. Нам нужно спешить.

Невестка возненавидела меня с первого же дня, как появилась в нашем доме. Для неё свекровь была досадным недоразумением, лишним приложением к той семье, которую она собиралась построить с Толей. Вот только семьёй их трудно было назвать. Толя очень хотел детей, а Лера причисляла себя к новомодным чайлдфри. До сих пор не могу понять, как так вышло, что они сошлись, хотя чего тут не понять. Фигуристая красотка с мозгами и характером всегда найдёт способ поработить разум выбранного ею мужчины.

Толя исполнял все её прихоти по первому требованию. И поначалу выглядел несказанно счастливым, но со временем взгляд его померк, интерес к жизни угас. Он оставил многое из того, чем увлекался в юности, уволился из школы, которую любил и ушёл в бизнес, горстями забиравший наравне с Лерой последние его силы.

— Мам, не нужно плакать, — сказал он мне. — Отец ведь болел, и ты столько времени мучилась с ним. Мы все мучались. Вспомни, как он кричал от боли, и ты сутками не спала, пытаясь помочь ему. Сколько раз вызывала неотложку, а те лишь руками разводили, мол, терминальная стадия. Наберитесь терпения. Скоро всё закончится. И вот. Всё закончилось.

— Всё закончилось, — повторила я. — А скажи мне, Толя, если, не приведи господь, с тобой случится то же, что и с ним, станет ли твоя жена помогать тебе? Будет не спать ночами, желая взять себе твою боль?

Я взглянула на своего сына и, несмотря на разрастающуюся катаральную муть, мешавшую чётко воспринимать мир, увидела боль, мелькнувшую в его глазах.

— Не начинай, — бросил он, отворачиваясь.

— Ты ходил к врачу?

— Чтобы ходить по врачам, нужно иметь свободное время, а у меня его нет.

Я тяжело вздохнула и, утерев слезу рукавом, побрела дальше, держась за его локоть.

— Когда появится время, станет поздно, Толя. И ты видел, чем кончается промедление.

Сын не ответил.

К тому времени мы уже подошли к его машине, и не отпуская моей руки, он помог мне сесть.

Как это часто бывало, не желая говорить на больную тему, Толя стал рассказывать мне о своей сестре. Эти разговоры немного успокоили. Хоть у Катюши всё было хорошо, и она была счастлива в браке. Её сын и дочь давно не дети, а кое-кто уже обзавёлся своей семьёй и ожидал прибавления. Под эти разговоры я задремала и проспала бы, наверное, до самого дома, если бы в какой-то момент беспорядочных сновидений не начала задыхаться.

— Толя, — позвала я, понимая, что не могу вздохнуть. Лёгкие лишь выпускали воздух, отчего меня мгновенно сковал ужас. Я хваталась за горло, царапала ногтями грудь и лишь открывала беззвучно рот, а на глазах сами собой собирались слёзы. Голос Толи казался уже едва различимым, туман перед глазами сменился предобморочной синевой, а ещё через секунду я резко распахнула веки и часто-часто задышала, хватая ртом вожделенный воздух.

Глава 2

Матерь Божья, а ведь я думала, что это конец. Странно. Ещё несколько минут назад я не хотела жить, не хотела оставаться одна, без мужа, с которым мы прожили душа в душу без малого пятьдесят лет.

За годы супружества наш брак как минимум два раза был на грани распада. Но мы удержались. Всё бывает: и седина в бороду, и бес в ребро. Это просто нужно пережить, чтобы и дальше быть друг для друга опорой и поддержкой, потому что когда наши дети выросли и ушли от нас во взрослую жизнь, мы снова остались вдвоём. Вот только теперь за плечами был опыт, один на двоих. И именно он помогал нам зачастую понимать друг друга без лишних слов.

От резкого запаха нашатыря закашлялась, а когда приступ стих, прикрыла ладонью лицо, потирая веки.

— Ох, Толя, — сказала я. — Прости, милый. Я не хотела тебя пугать. Не понимаю, что это было.

Не сразу, но медленно, на каждом новом слове, исходящем из моего рта, я ощущала неладное. Голос, который говорил всё это, определённо принадлежал мне. Вот только звучал он до крайности незнакомо. Не было старческой хрипотцы, с которой я уже как лет пять смирилась. А ещё слова. Они не были русскими, но я произносила их так, будто знала некий тарабарский язык на уровне носителя.

Мелькнула мысль, что я умом тронулась. А когда открыла глаза и увидела