Повести земли Русской - Ирина Петровна Токмакова
По прошествии недолгого времени снова послала Ольга к древлянам своих людей с такой вестью: «Если хотят древляне взять её за своего князя Мала, так пусть пришлют лучших из лучших, самых знатных из властителей древлянской земли, к ней сватами».
А когда древлянские послы – числом восемь – прибыли в Киев, повелела Ольга прийти к ней, хорошенько вымывшись в бане. Древляне не посмели её ослушаться, а как отправились они в баню, так их там накрепко заперли, а баню подожгли с четырёх сторон.
Но не успокоилось её сердце. Собрала она большое войско и отправилась в древлянские земли, повелев древлянам многие меды готовить, как бы для совершения тризны на могиле Игоря. А когда древляне напились хмельными медами, повелела она своим воинам зарубить их до смерти. И пало тогда древлян, как сказывают, без малого пять тысяч.
И в другой раз собрала войско княгиня Ольга и пошла на город Искоростень. Долго держала осаду и всё никак не могла овладеть этим городом. Тогда послала она нескольких своих воинов к горожанам и велела сказать таковы слова: «Все древлянские города уже сдались под мою власть и платят дань. Не сниму я с вас осаду, и голодом умрёте все, коли не согласитесь платить мне дань. А дань я с вас возьму лёгкую, всего с каждого двора по три голубя и три воробья». Обрадовались жители Искоростеня: это дань – не дань, быстро собрали птиц, по три голубя и по три воробышка с каждого двора. А Ольга повелела воинам своим привязать к птичьим лапкам мешочки с трутом, поджечь и пустить на волю.
А голуби да воробьи всегда ведь к родным гнёздам возвращаются. Так загорелся и сгорел дотла древлянский город Искоростень. Так отомстила княгиня Ольга за смерть Игоря, князя киевского, любимого своего супруга.
Вернулась Ольга с сыном своим Святославом в Киев. Установив там лад и порядок, мудро управляя Киевской землёй, пробыла она в Киеве целый год. А затем направилась в Новгородскую землю. Там тоже потребно было установить лад и порядок. Вот что пишут об этом времени в старинных книгах: «…оставив сына в Киеве, стала Ольга определять от лугов и охотничьих угодий оброки и дани и устанавливать по Днепру места для ловли птиц и сёла, а также и по Десне – по всей земле, посмотрела на всё своими глазами и вернулась в Киев».
И хоть пребывала она тогда ещё во язычестве, хранила она, точно истинная христианка, целомудренную верность покойному мужу. Приняв на себя все женские тяготы по управлению страной, не захотела она вторично выйти замуж. А ведь тогда не приняла она ещё святого таинства крещения!
Месть Ольги древлянам за Игоря была последней её местью.
И хоть в те далёкие языческие времена мстить за родича было, как сказано уже, в обычае, томилась её душа. Много размышляла она о духовном, уносились её мысли к небу, видно, Божьим промыслом.
Была она премудрой, мудрее всех людей на свете. Не познала она ещё единого Бога, но копилось в её душе отрицание бездушных идолов, которым поклонялись тогда все славянские племена.
«К чему это, – думала она, – приносить деревянным идолам жертвы скотом, медами да хлебами? Вытесанные из дерева изображения Перуна, да Велеса, да Даждьбога неподвижны и безмолвны и ничего не дают жаждущей познания истины человеческой душе».
Не сам ли милостивый Христос внушал ей эти мысли, помогая избавляться от языческих соблазнов? Кто знает! Будем верить, что это было именно так.
Ещё в те времена, когда не познала она Бога, когда незнакома была она с христианскими установлениями, творила Ольга много добра, откликалась на чужое горе, помогала больным и страждущим. Уже тогда было видно, что душа её, ещё пока неосознанно, тянется к христианской жизни.
И решила княгиня Ольга направить свои стопы в Царьград (иначе Константинополь), чтобы своими глазами увидеть, сколь возвышенна и красива служба христианская. Вот что пишут о том в старинных книгах. Сказала будто светлая княгиня Ольга: «Если я окажусь угодной Богу, то сам Господь, который всё знает, не лишит меня сладкого моего желания. Пусть Он подаст мне произволение, чтобы и я, недостойная, причтена была к избранным».
Подлинно известно, что отправилась княгиня Ольга в Царьград, потому что на Руси не было тогда достойного наставника.
В те времена правил в Царьграде царь Иоанн Цимисхий.
Доложили царю о прибытии киевской княгини Ольги в его стольный град, и он тут же призвал её к себе. Ольга не замедлила к нему явиться, и он принял её со всяческими почестями. Долго беседовали они, и царь увидел, что не только прекрасна она обликом, но и разумна, и мудра, и добра, и проникся к ней сильной любовью. Пожелал он взять её себе в жёны и сделать царицей славной своей Византии. Но совсем другое было на уме у блаженной Ольги.
– Как же ты, царь, задумал предложить мне такое? – возразила она. – Я язычница, а ты христианин. Негоже христианскому царю брать язычницу себе в жёны. Прежде должна я принять святое крещение, а там уж и будем с тобой говорить о законном браке.
Но не о браке были её думы. А сказала она так, имея некоторый умысел.
– Ты ведь и сам советуешь мне креститься в Христову веру, да и я того же жажду всей душой, – говорила Ольга. – И если и вправду хочешь ты, чтобы была я с тобой едина в вере, то следует тебе без промедления самому вместе с
