Повести земли Русской - Ирина Петровна Токмакова
Причастилась Ольга в последний раз Животворящих тела и крови Христовых, и отлетела её душа ко Господу.
Был жаркий день июля, одиннадцатого числа 969 года. Так о том записал в летописи безымянный летописец. А лет ей от роду тогда было около восьмидесяти.
Хоронили блаженную Ольгу всем миром. И не только христиане, но и те её соотечественники, кто всё ещё пребывал в язычестве. И все, сколько их было, от сановных вельмож до последнего нищего, скорбели о мудрой и разумной княгине – правительнице земли Русской, защитнице державы, доброй и справедливой во всём.
Мощи её после смерти находились в земле тридцать лет, а затем были обретены целы и нетленны, от них произошло много чудес и исцелений.
Внук же её, великий князь Владимир, по прошествии нескольких лет сам принял крещение и всех людей своей земли, свергнув ненавистных идолов, привёл ко крещению.
На том закончим мы свой рассказ о блаженной, святой, равноапостольной Ольге, первой христианке великой земли Русской.
Сказание о Борисе и Глебе
Эта повесть, написанная неизвестным автором, имеет полное название «Сказание и страдание и похвала святым мученикам Борису и Глебу».
В 1015 году умер киевский князь Владимир Святославич. Киевский престол занял старший сын Владимира Святополк. Но, строго говоря, он не был сыном Владимира. Владимир, будучи ещё язычником, убил своего брата Ярополка и взял в жёны его жену красавицу-гречанку, которая в то время уже ждала ребёнка. Так что Святополк настоящим сыном Владимира не был, и Владимир, как говорит «Сказание», Святополка не любил. Святополк чувствовал, что положение его на киевском престоле может оказаться непрочным. И тогда он замыслил чёрное дело – он решил уничтожить своих возможных соперников. Об убийстве его братьев Бориса и Глеба и повествует «Сказание».
Когда Владимир был ещё жив, посадил он, как говорится в «Сказании», «окаянного» Святополка в Пинске, Ярослава – в Новгороде, Бориса – в Ростове, а Глеба – в Муроме. Князь Владимир был уже стар и слаб, как вдруг рать кочевников-печенегов вновь двинулась на Русь. Вызвал он Бориса из Ростова, дал ему под начало множество воинов и послал против печенегов, защищать землю Русскую. С радостью и готовностью двинул Борис русское воинство против завоевателей. Был Борис сыном послушным и всегда готовым выполнить волю отца.
Когда Борис возвращался из похода, прибыл к нему вестник и сообщил ему, что отец его, великий киевский князь Владимир, скончался.
Опечалился молодой князь Борис, залился горькими слезами. Долго и горестно причитал:
«Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей.
Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу свой взор? Где ещё найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего?.. К брату, которого я почитал как отца? Но тот, чувствую, о мирской суете печётся и убийство моё замышляет. Если он кровь мою прольёт и на убийство моё решится, буду мучеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано: „Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать…“»
Почему думал так князь Борис? А дело-то в том, что в те далёкие времена чрезвычайно сильна была идея родового старшинства. Вот почему, скажем наперёд, Борис и Глеб были признаны первыми русскими святыми: даже ценой своей жизни они не нарушили самого серьёзного правила: младшие должны были беззаветно покоряться старшим – чтобы не возникали княжеские распри, чтобы сохранялось и укреплялось государственное единство Руси.
Святополк, сделавшись киевским князем после смерти отца, послал такую весть Борису. Мол, хочу жить с тобой в мире, брат, и к полученному тобой от отца владению добавлю ещё и от себя. Но это была лживая весть, это был чистый обман.
Святополк, придя как-то в ночное время в Вышгород, что находился рядом с Киевом, призвал к себе приближённого своего по имени Путьша и некоторых вышгородских мужей и стал у них допытываться, насколько они ему, Святополку, преданы. Путьша ответил:
– Все мы готовы головы положить за тебя.
Что же хотел Святополк от Путьши и его дружины? А хотел он одного: перебить всех наследников своего отца, чтобы одному захватить власть.
– А раз вы обещаете за меня положить головы, то идите тайно и, где встретите брата моего Бориса, улучив подходящее время, убейте его.
И они обещали ему совершить это.
Блаженный же Борис, возвратившись, раскинув шатры, стал станом на реке Альте. Борисова дружина посоветовала ему:
– Пойди и сядь князем в Киеве. Мы все тебя поддержим. Воины все послушны тебе.
Борис же отвечал им:
– Нет, не могу я поднять руку на брата своего. Он – старший, и должен я почитать его, как отца.
И дружина покинула его, и остался он только с небольшим количеством слуг.
Между тем наступил вечер, и с печалью в сердце взошёл князь Борис в шатёр и стал молиться. Сердце его было полно предчувствий.
Посланные Святополком подобрались к его стану ночью. И услышали из шатра пение псалма: «Господи Боже мой! Как умножились враги мои! Многие восстают на меня!» Ясно было, что Борис знает о готовящемся убийстве. И он ожидал этого со смирением и покорностью. Один из его слуг, заплакав, проговорил:
– Милостивый и дорогой господин наш! Какой благости исполнен ты, что не захотел ради любви Христовой воспротивиться брату, а ведь сколько воинов держал под рукою своей!
Тут у шатра послышался шум, блеснуло оружие, и посланные Святополком недруги ворвались в шатёр с обнажёнными мечами в руках и нанесли блаженному Борису множество ран.
И звали этих бесстыдных и безжалостных посланцев Святополка Путьша, Талец, Елович, Ляшко.
Любимый слуга Бориса, именем Георгий, прикрыл его тело, воскликнув:
– Да не оставлю тебя, господин мой! Где увядает красота тела твоего, тут и я сподоблюсь окончить жизнь свою!
А Борис, изнемогая от ран и видя вновь занесённое над ним копьё, стал просить:
– Братья мои дорогие и любимые, погодите немного, дайте помолиться Богу!
А помолившись, поглядел на своих убийц горестным взглядом и сказал:
– Приступивши, заканчивайте порученное вам. И да будет мир брату моему и вам, братья!
Убийцы Бориса перебили и множество его слуг. А его тело положили на телегу,
