Повести земли Русской - Ирина Петровна Токмакова

– Я послан муромским князем Петром. Князь мой тяжко болен и весь покрыт струпьями и язвами от крови поганого злого змея, которого князь своей рукою убил. И никто в Муромских землях не смог его вылечить, вот мы и подались сюда, в края Рязанские, сказывают, живут тут хорошие целители, да мы не знаем ни где они есть, ни их имён.

А Феврония отвечала ему:

– Тот вылечит твоего князя, кто потребует его себе.

Удивился юноша:

– Что такое ты говоришь? Как это «потребует себе»? Кто князя вылечит, много казны от него получит, он его щедро одарит, поверь мне.

– Привезите князя своего сюда, – сказала Феврония. – И если будет он мягкосердечен и смирен, так будет исцелён.

Юный слуга возвратился к князю и рассказал ему всё подробно, что видел и что слышал и кого повстречал в селе Ласкове.

Благоверный же князь Пётр, услышав рассказ слуги своего, подивился мудрым речам девы Февронии и сказал:

– Отвезите меня к ней.

Прибыли они к дому Февронии. Послал князь юношу спросить, где тот врач, который сможет князя вылечить.

– Я его сама вылечу, – сказала девица, – и платы никакой не потребую, но только должен князь взять меня в жёны.

Услыхав это, подумал князь: «Как же это я, князь, да вдруг возьму в жёны дочь бортника-древолаза?»

Но болезнь его была так мучительна, что послал он слугу сказать: если вылечит она его, то он согласен на ней жениться.

Когда Февронии передали согласие князя, взяла она малый сосудец, зачерпнула хлебной закваски, дунула на неё и перекрестила.

И сказала так:

– Истопите князю своему баню, и пусть помажет этой мазью свои струпья и язвы, но один струп пусть оставит. И будет здоров.

Принёс слуга снадобье к князю. Князь велел истопить баню. Только захотелось ему проверить, так ли уж мудра девица, как показалась спервоначалу. Послал он с одним из своих слуг пучок льна и повелел передать его слова:

– Если хочешь быть мне супругой благодаря мудрости своей, то пока я моюсь в бане, изготовь полотно из этого льна и сшей мне порты, сорочку и полотенце.

Усмехнулась Феврония, выслушав повеление князя, и сказала слуге:

– Полезай-ка на печь и достань оттуда поленце.

Слуга послушался её, достал поленце с печи.

– А теперь отщепи от этого поленца лучину, – сказала девица, – отнеси князю да скажи, чтобы, пока я очищу лён и нити спряду, пусть он из этой щепочки соорудит мне стан, на котором я стану ткать полотно.

Слуга передал князю слова девицы.

– Скажи ей, – снова посылает своего слугу князь к девице, – что невозможно сделать станок из лучинки, да ещё в такой короткий срок.

– А разве можно так быстро да всего из пучка льна соткать полотна на сорочку, порты и полотенце? – отвечала Феврония.

Услыхав её ответ, князь подивился её премудрости.

Помылся князь Пётр в бане и, как было велено, помазал все струпья и язвы, только один не тронул. И, выйдя из бани, увидел, что очистилось его тело, и сделался он совсем здоров. Все струпья и язвы зажили, кроме одного.

Обрадовался Пётр своему быстрому исцелению, но всё же не захотел взять Февронию в жёны. Была ведь она низкого роду, всего лишь дочь бортника-древолаза. Послал он ей богатые дары, но она их отослала обратно, не приняла.

– Пойди передай князю, что нарушил он обещание, отрёкся от истины, но есть над нами Тот, кто блюдёт истину, и уж всё остальное в Его воле.

Князь Пётр вернулся в город Муром и некоторое время был здоров. Но от того, непомазанного струпа стали появляться новые, и Пётр вновь тяжко заболел.

Снова отправился князь к Февронии, послал к ней слугу с дарами и просил не прогневаться и исцелить его.

А Феврония, нимало не гневаясь, вновь повторила:

– Если будет мне супругом, будет исцелён.

Князь дал твёрдое слово взять её в жёны и, как первый раз, попарившись в бане и намазав все струпья девиным снадобьем, тут же исцелился.

Вернулись они в город Муром вместе, и епископ Муромский обвенчал их в соборной церкви.

Стали жить они благочестиво, по Божьим заповедям, ни одной не нарушая.

Вскорости скончался князь Павел, о котором речь велась прежде, и стал князь Пётр самодержцем в городе Муроме. А дьявол, ненавистник рода человеческого, вложил ненависть в сердца приближённых к нему бояр к супруге его Февронии: зачем, мол, она невысокого роду, а хочет быть княгиней над нашими жёнами, истинными боярынями. Она, мол, и за столом-то вести себя не умеет: поест, а крошки хлеба в ладонь собирает, точно нищенка.

Князь Пётр решил убедиться в правде их слов и посадил Февронию за обедом рядом с собой. Кончился обед. Смотрит князь, и правда – собрала супруга его все крошки себе в ладонь. Удивился князь и разжал ей пальцы. А на ладони у неё не крошки, а благовонный ладан. С тех пор он больше её никогда не испытывал.

Через какое-то время опять явились к князю Петру бояре и в злобе сказали ему:

– Тебе мы хотим служить как нашему князю, но не хотим, чтобы безродная Феврония была государыней над нашими жёнами. Пусть возьмёт себе богатства, сколько захочет, и уходит от нас. А ты найди себе другую, высокородную жену.

А князь спокойно отвечал им:

– Скажите о том Февронии, послушаем, что она скажет.

Тогда бояре пошли к Февронии и сказали:

– Госпожа княгиня Феврония! Все бояре города говорят тебе: «Дай нам то, что мы у тебя просим».

Она спокойно ответила:

– Возьмите, что просите.

– Мы хотим, – вскричали они в один голос, – чтобы Пётр оставался нашим князем! Но наши жёны не хотят, чтобы ты была госпожою над ними. Возьми любое богатство и уходи от нас.

Феврония же сказала им на это:

– Обещала вам, что возьмёте то, что просите. Но и вы обещайте мне дать, что я попрошу.

– Хорошо, – сказали бояре, – возьми, что пожелаешь.

Подумали они в злобе своей, что она попросит богатство и уйдёт от них. Она же сказала:

– Ничего другого не прошу, только моего князя Петра.

– Пусть поступит, как сам захочет, – решили бояре.

А дьявол нашептал им, что если Пётр уйдёт, то поставят себе другого князя, и каждый из бояр думал, что этим князем он-то как раз и сделается.

Пётр поступил по Евангелию: