Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– У меня нет любовника, – сказала я.

– Юный Лисандр красив, из хорошей семьи, у него доброе сердце, и он до безумия в вас влюблен.

– Это правда? – спросила я, изо всех сил стараясь сдержать довольную улыбку, в которую губы расплывались сами.

– Уверен, что вы об этом прекрасно знаете, – ответил князь Эскал столь холодно и бесстрастно, что моя девичья радость померкла. – Он был бы для вас хорошей парой, и вы могли бы стать мостиком, примиряющим разногласия между вашими семьями. Хотите, я поговорю с вашим батюшкой, чтобы начать процесс брачных переговоров?

– Благодарю вас, ваша светлость, но это преждевременно. Наша с ним встреча сегодня вечером была первой… – Тут я вспомнила о шумном появлении Лисандра в бальном зале. – Мне кажется, он довольно легко утешился от печали по поводу моего предстоящего бракосочетания. Вряд ли я увижу его еще раз.

– Ну да, ведь нынче вечером вы потеряли своего… которого по счету? Уже четвертого суженого?

И действительно. Не прошло и двадцати четырех часов, как я была помолвлена, полюбила другого, пережила предательство, разбившее мое сердце, и предстала перед алтарем, где женихом рядом со мной стояла смерть. Тем не менее, даже узнав об убийстве герцога Стефано, я думала только о Лисандре. Отчего же я проявила такое равнодушие? Может быть, оттого, что сначала нужно было пробудить во мне любовь и только потом торговаться насчет моего тела?

Да, пусть мои родители своими глазами увидят, до чего доводят их методы.

– Герцог Стефано был пятым мужчиной, с которым меня обручили, – уточнила я.

– Вы потеряли и его, хотя и не совсем обычным способом.

– Да. Остальные выбрали не смерть, а другую невесту.

– Как удачно, что остальные сделали такой выбор до того, как в глазах Господа вы с ними слились в одно целое.

– Да уж…

На самом деле удача здесь ни при чем. Молодые люди разрывали помолвки только потому, что я сама знакомила их с их будущей единственной и настоящей любовью. Но стоит ли сейчас говорить об этом?

Я сощурила глаза и внимательно осмотрела князя Эскала. Вообще‐то он мужчина видный, если закрыть глаза на все эти шрамы и вечно угрюмое выражение лица, и крепок физически, если не замечать хромоту; все знали, что он искусный фехтовальщик, и признавали в нем сильного и энергичного государственного деятеля. Одного ему не хватало: старших родственников, которые подыскали бы ему добрую жену, чтобы та поддерживала его в исполнении государственных обязанностей.

Постойте-ка… А кто может сосватать ему невесту лучше меня? Ведь я уже четыре раза способствовала созданию успешных брачных союзов!

Конечно, его юная невеста должна быть хорошо воспитанной и образованной и к тому же обладать привлекательной внешностью, чтобы будить в нем страсть. А еще чуткой и способной подать дельный совет в деликатных вопросах, касающихся таких понятий, как человеколюбие и великодушие: например, в области благотворительности и помощи нуждающимся вдовам и сиротам. При этом она должна знать свое место и никогда не вмешиваться в дела, связанные с прямыми государственными обязанностями князя.

Прекрасной супругой для любого мужчины могла бы стать моя сестра Катерина, но ей недавно исполнилось тринадцать, а князю Эскалу уже двадцать четыре, из которых одиннадцать лет он правит Вероной. Я не решусь обречь собственную сестру на столь тяжкий труд – стать опорой для мужчины, вся жизнь которого посвящена исключительно долгу. Но мало ли в Вероне девиц, жаждущих пойти под венец с правителем города, стать частью столь знатного семейства! Я понимала, что, хорошенько пораскинув мозгами и проведя парочку нехитрых манипуляций, я могла бы подыскать для князя Эскала женщину, способную сделать его счастливейшим из смертных… Но сначала нужно пережить эту ночь – и выкрутиться из обвинения в убийстве жениха!

Увлекшись строительством воздушных замков, я не сразу заметила, что князь Эскал внимательно за мной наблюдает, кривя губы в недоверчивой улыбке. Казалось, он видит меня насквозь, читает мои мысли и не одобряет их.

– Не забудьте принести на террасу свой нож, – проговорил он наконец и больше не добавил ни слова.

– Как прикажете, ваша светлость, – ответила я и присела в реверансе.

Глава 10

Я взбежала по лестнице на второй этаж и прошла в свою комнату; нянюшка оставалась внизу с братом и сестрами. Сняла манжеты, налила из кувшина в тазик воды, промыла нанесенные острием ножа порезы на руке. Побуревшую от крови воду выплеснула на ореховое дерево, росшее под моим балконом, чистой тряпкой обмотала рану, пристегнула новые манжеты на свои изысканно расшитые рукава – хотя это всегда удобней делать вдвоем – и, следуя совету князя Эскала, снова сунула нож в рукав. Потом неторопливо спустилась по лестнице, прошмыгнула мимо дамских туалетов и незаметно вышла на террасу.

Из зала раздавались громкие крики, толпа возбужденно гудела. Гости размахивали руками, громко спорили. Фабиан и Гертруда Брамбилья ехидно ухмылялись и явно подзуживали и без того взволнованных собравшихся, каждое слово, слетающее с их уст, было пронизано ядом: они всё поминали всуе своего ангелочка-доченьку, которая уже давно пребывала у ног нашей возлюбленной Мадонны.

Я пробралась сквозь толпу, подошла к отцу и дернула его за рукав.

– Папа, что происходит? – задала я невинный вопрос.

Отец сжал меня в объятиях и оглядел с такой радостью и облегчением на лице, что я чуть не расплакалась, ибо поняла, чего он боялся: что я тоже лежу в темноте нашего сада недалеко от герцога Стефано.

Но плакать я не могла, надо было и дальше притворяться, будто я ничего не знаю.

– Почему все кричат? Что там случилось? Кого убили?

Папа отчаянно вертел головой. оглядываясь по сторонам.

– Вон там стоит твоя мать, видишь? – ткнул он пальцем вправо. – Она тебе все расскажет. Стой с ней рядом, ни на шаг не отходи, поняла меня? В Вероне все ее любят, рядом с ней ты будешь в безопасности, какое бы безумие ни охватило толпу.

Слишком поздно!

Словно стая охотничьих псов, с лаем окруживших добычу, на нас уже надвигалась толпа гостей.

– Вот она! Вот она… эта Рози! Она была с ним помолвлена! Я сама слышала, как она говорила, что не хочет выходить за него замуж. Она где‐то достала нож. И вонзила ему прямо в грудь. Это она убила его!

Я прижалась к отцу.

Стоявшие в толпе Фабиан и Гертруда Брамбилья мерзко улыбались и тоже что‐то выкрикивали. Я заметила и людей князя Эскала – Олоферна, Марцелла и Диона, но они лишь молча наблюдали