Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Я подозвала слугу, дала ему указания и повернулась к старушке.

– К сожалению, должна вас покинуть, но я оставляю вас на попечение Джотто. Не стесняйте себя, просите все, что вашей душе угодно, и он обо всем позаботится.

Джотто отвесил старушке элегантный поклон.

– Для меня это большая честь, сударыня, я исполню все, что вы мне прикажете.

Я еще раз пожелала гостье здоровья и поспешила в сад, чтобы предстать перед своим суженым.

Быстро проходя по бальному залу, я видела колебания вееров, тихие шепотки за носовыми платками и ловила на себе понимающие взгляды, которые недвусмысленно говорили о том, что новость о моей нечаянной встрече с Лисандром уже стала предметом злобных сплетен. Сброшенное с Пизанской башни ядро Галилея, думаю, не вызвало такого ажиотажа, как мой мимолетный роман, а толку‐то? Лисандр сейчас, небось, возлежит в одной из ниш с какой‐нибудь прекрасной гурией.

Проклятие им обоим на головы!

Сердце, которое я совсем недавно отдала ему, теперь разбито, но у меня нет времени плакать по этому поводу. Как надлежит дочери Ромео и Джульетты, я должна подготовиться к встрече с герцогом Стефано. И быть при этом крайне осторожной.

Он сказал, что я нужна ему ради власти и отмщения.

Власть, я полагаю, надо мной, но отмщение? Кому?

Глава 9

Пиршественные столы прислуга семейства Монтекки накрыла в бальном зале, поэтому в саду сейчас не наблюдалось ни единого гостя. Полная луна скрылась за густыми облаками, которые медленно плыли по небу, подгоняемые легким ветерком. Равномерно расставленные горящие факелы освещали террасу и задний фасад дома, но чем дальше я шла по дорожкам сада, углубляясь в лабиринт, созданный из высаженных рядами самшитов и кипарисов, тем гуще становились тени. Я мысленно проклинала эту темень, поскольку герцогу Стефано она давала преимущество – эффект неожиданности был ему на руку, и я не сомневалась, что герцог с радостью им воспользуется. Но что ему нужно? Избить меня или, как предостерегала Порция, просто-напросто изнасиловать?

Я шагала по краю дорожек и старалась ступать по траве, чтобы избежать предательского хруста сухих веточек и гравия. Вдыхая прохладный ночной воздух, я слушала отдаленные звуки музыки и смех гостей и мечтала снова оказаться там, в безопасности моего дома, а не пробираться в ночи с ножом в рукаве и надеждой выйти из этой истории живой и более или менее здоровой. Услышав журчанье фонтана, где вода струилась из любовной стрелы Купидона, я поняла, что дошла до самого центра нашего сада.

Но где же факелы? Хотя бы одному полагалось гореть и здесь, освещая дорогу гостям, которым вздумалось прогуляться по саду. Неужто герцог Стефано, собираясь осуществить свой коварный план, загасил факелы, чтобы сначала напугать меня до смерти, а уже потом грубо лишить невинности? Я замедлила шаг и огляделась, пытаясь рассмотреть в темноте очертания грузной фигуры герцога, но не заметила никаких признаков его присутствия.

Доверяла ли я ему?

Конечно, нет. Медленно продвигаясь вперед, я достала из рукава нож. Рукоятка оказалась липкой от крови. Моей крови, и меня поразила мысль: боже мой, как глупо носить при себе острое, ничем не защищенное лезвие! Увы, к моему несчастью, рядом с жареной уткой ножен никто для меня не оставил.

Если переживу эту ночь, обязательно раздобуду себе ножны. Ведь даже девственница должна, в конце концов, иметь право защищаться от чудовищ.

Удивившись собственным мыслям, я до неприличия весело фыркнула. Это все дурное влияние Порции, которая с маниакальным упорством твердила мне о моей непорочности, вот словечко и прилипло к языку.

Дойдя до противоположной от дома стороны фонтана, я различила высокий силуэт ровно подстриженной живой изгороди и мерцающую поверхность воды в бассейне. В нем отражались лунные лучи, пытающиеся пробиться сквозь облака. Сощурив глаза, я шагнула вперед.

Нога в сафьяновой туфельке задела что‐то лежащее поперек дорожки. Ага, это же факел! И погас он совсем недавно – еще теплый. Ногой я отбросила его в сторону, сделала еще шаг и наткнулась на что‐то большое и вязкое, как холодная глина.

Тело. Боже правый, да это же мертвое тело!

Не стану скрывать: я закричала от ужаса – мой тоненький голосок пронзил густой ночной воздух. Я так быстро отпрянула назад, что потеряла равновесие и, стремясь сохранить его, качнулась вперед. Не рассчитав силы, шмякнулась прямо на… этот труп. Нож выскочил из моих пальцев и исчез где‐то в ночной темноте. Ладонь попала в липкую лужу, по ощущениям очень похожую на кровь, а грудью я напоролась что‐то похожее на торчащую из груди трупа рукоять кинжала… Трупа какого‐то весьма крупного мужчины. Еще раз вскрикнув от отвращения, я с трудом вскочила на ноги, отступила назад и спиной налетела на кого‐то, стоящего у меня за спиной. На этот раз – живого мужчину.

Он схватил меня в охапку и зажал рот рукой.

Убийца!

Я вцепилась зубами ему в ладонь.

– Женщина, прекрати истерику! – зашипел он, отдергивая руку. – Я всего лишь хочу защитить тебя!

Князь Эскал? Это его голос. У меня с сердца словно камень свалился, но длилось это всего лишь мгновение.

– Защитить? Меня? От кого? Кто бы это ни был, он мертвый!

– Кто бы ни был? А разве ты сама не знаешь, кто это?

Тут вдруг сквозь тучи пробилась луна, и я ясно увидела перед собой лицо мертвеца, человека, заколотого ножом – слава богу, не моим, – торчащим из его груди. Да ведь это мой жених! Герцог Стефано лежал, уставясь на меня широко раскрытыми глазами; выражение ужаса исказило его черты.

Мысли путались в моей голове. С одной стороны, нахлынуло чувство вины – мне казалось, будто это я убила его одной своей ненавистью. С другой – чувство облегчения оттого, что он мертв. А еще – чувство страха, потому что…

– Это вы убили его? – в страхе спросила я и тут же подумала, что вопрос этот вполне логичен.

– Нет, конечно. Не в моих привычках тайком подкрадываться к человеку в темноте, чтобы всадить ему в спину нож.

Всегда уравновешенный, хладнокровный, бесстрастный, князь, кажется, оскорбился, когда ему бросили в лицо, что он мог поступить столь бесчестно.

Но мои сомнения не желали рассеиваться.

– В грудь. Не в спину, а в грудь. На него напали вовсе не подло, исподтишка. Посмотрите на его лицо. Герцог явно увидел что‐то страшное, но не успел защититься! Кто это мог быть, если не вы?

А в саду, где‐то совсем неподалеку, раздавались крики и