Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Кристина Додд

Смерть в летнюю ночь

Арвен, дочери Скотта и Кристины, с благодарностью за бескорыстную поддержку, за блеск ума и душевную широту посвящается.

Да будет жизнь твоя долгой и наполненной солнечным светом

Christina Dodd

THE DAUGHTER OF FAIR VERONA

. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Глава 1

Все события нашей повести

происходят в славном городе Верона

Меня зовут Рози, а если я что‐то натворила, то Розалина. Я – дочь Ромео и Джульетты.

Да-да, тех самых!

Нет, они не умерли в том мрачном склепе. Перестаньте хлопать глазами, я сейчас расскажу, как все произошло. И ради бога, храните молчание, а то я, кажется, уже слышу возмущенные восклицания: «Быть того не может! Вы это серьезно?»

Итак, моя мама – девушка из семьи Капулетти. А отец из рода Монтекки. По какой‐то затерявшейся во мгле веков причине между этими двумя родами вспыхнула смертельная вражда. Но случилось так, что на одном из пиров мои родители увидели друг друга и влюбились с первого взгляда – такое бывает не так уж редко, и ничего плохого в этом нет, верно? – а потом тайно обвенчались. К несчастью, тем же вечером в поединке на шпагах мой будущий папа заколол маминого двоюродного брата. Мама, конечно, всей душой возненавидела отца, но, слава богу, ненадолго: испустив пять-шесть горестных и очень громких воплей, она пылко простила возлюбленного. Юные супруги снова повалились в постель и, как мне рассказывали, всю ночь упражнялись в горизонтальном бас-дансе [1]. Потом за убийство папу отправили в изгнание (в соседний город, всего в нескольких часах пути верхом, если скакать галопом), а мама от тоски стала чахнуть. Чтобы она хоть немного воспряла духом, ее родители – мои бабушка и дедушка – решили выдать дочку замуж.

Странно – в нашем мире принято считать, что женщине для счастья необходим муж. Интересно, кто‐нибудь хоть на секунду задумывался о том, как обстоят в Вероне дела со счастливыми браками?

Узнав о неминуемом замужестве, Джульетта, с присущей ей склонностью к мелодраматизму, решила покончить с собой, но семейный духовник отговорил ее, убедив взамен принять особый эликсир, который погрузил маму в глубокий сон, практически неотличимый от настоящей смерти.

Знаю, что вы сейчас думаете: мол, будет сказки рассказывать! Такого снадобья не существует!

А вот и существует, можете мне поверить. Дело в том, что я часто общаюсь с братом Лоренцо, францисканским монахом, по совместительству аптекарем, – именно он и приготовил тот самый эликсир. Подробнее об этом я расскажу позже.

Итак, мама глотнула той мутной жидкости и впала в смертельно глубокий сон. Все решили, что она и верно умерла от горя, и устроили ей пышные похороны с положенными в таком случае причитаниями, на которые горазда ее семья – уж поверьте, они рыдали так громко, что даже искушенные жители Вероны оценили их усилия. Потом дочку торжественно отнесли в семейный склеп Капулетти: ей тогда было тринадцать лет, и, по общему мнению, в гробу она смотрелась великолепно.

Находясь в изгнании, мой отец получил весть о том, что его юная супруга внезапно и необъяснимым образом скончалась. Обладая не менее экзальтированной натурой, Ромео раздобыл где‐то настоящий яд, примчался в Верону, пробрался в склеп, по дороге прикончив маминого жениха (мой отец – превосходный фехтовальщик, для мужчины это весьма полезный навык, если учесть, сколько народу можно случайно обидеть по дороге за день), – бросился к бездыханному маминому телу и проглотил яд, ведь жизнь без любимой Джульетты для него не имела смысла!..

Ему тогда было шестнадцать, а, по моим наблюдениям, шестнадцатилетние мальчики – в массе своей совершенные идиоты, это если сказать мягко. Хотя кто я такая, чтобы об этом судить?

Итак, папа лежал, тесно прижавшись к мертвому телу мамы, когда она пробудилась от сна и увидела рядом с собой возлюбленного супруга. Можете себе представить, как мощно эта сцена выглядела бы на театральных подмостках? Но если нет зрителей, какой смысл принимать картинные позы? Никогда этого не понимала…

Но вернемся к истории моих родителей: ее я слышала бесчисленное количество раз и в мельчайших подробностях, почти за каждым завтраком.

Увидев закрытые папины глаза, мама в отчаянии выхватила из его ножен кинжал и вонзила себе в шею. Было много крови, мама потеряла сознание, но, к счастью, лезвие кинжала попало в золотое ожерелье с кулоном, в котором ее похоронили, скользнуло в сторону и лишь немного поцарапало верхнюю часть груди. У нее на этом месте остался маленький шрам, и мама каждый раз с гордостью показывает его, несмотря на то что я всегда отворачиваюсь и демонстративно закатываю глаза.

Но, повторюсь, кровь все же пролилась, и мама потеряла сознание. А когда пришла в себя, вполне живехонькая, то опять вскарабкалась на погребальное ложе, зарыдала над телом супруга и изготовилась заколоться вторично. Но в это мгновение папа вдруг приподнялся на ложе, свесил голову над его краем и начал неудержимо блевать на пол склепа.

Всякий дурак знает: когда заказываешь отраву, всегда проверяй ее качество – ведь полагаться на порядочность незнакомого аптекаря ни в коем случае нельзя!

Застыв над папой с кинжалом в руке, мама осознала два факта: во‐первых, ее дражайший супруг жив, а во‐вторых, из него извергается дурно пахнущая лазанья, которую он, видимо, съел накануне. В порыве радости, а может быть, из чувства солидарности она принялась извергать и из себя ту скудную пищу, что оставалась в ее желудке.

Можно, конечно, возразить, что мою маму рвало лишь потому, что рвота, как и смех, – дело заразительное, или что это я в чреве матери таким образом заявляла о своем существовании. Ведь девять месяцев спустя я стала полноправным членом семейства Монтекки.

Вы следите за моей мыслью? Вот только не надо закатывать глаза. Если отбросить ненужную театральщину, все именно так и было.

Наверное, вы думаете: с чего это юная Рози рассказывает о своих страстно влюбленных друг в друга родителях в таком издевательском тоне?

У меня и на этот счет есть пара аргументов. Вот они.

Во-первых, когда все твои родственники и по отцу, и по матери, да и собственные