Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

Он говорил громко, явно стараясь, чтобы все вокруг его слышали.

Стоявшие рядом гости, а также слуги, навострив уши, ловили каждое его слово.

– Тем не менее у меня есть веские причины жениться на тебе.

Ага! Вот она, истина, осталось только до нее добраться.

– Так расскажите, сударь, что это за причины?

– Власть, моя глупенькая потаскушка, – рассмеялся он. – Власть и возможность отмщения.

Его звучный, заразительный смех поразил меня своей страстностью… а по спине пробежал холодок.

– Власть? В результате брака со мной? Какую власть вы можете получить благодаря этому богомерзкому союзу?

– Об этом не беспокойся, маленькая дурочка, ты – всего лишь женщина, пешка. Будь благодарна мне за то, что тебе выпало сыграть роль в моей хитроумной комбинации.

За его спиной в бальный зал нетвердой походкой вошел Лисандр. Берет набекрень, в обнимку с двумя молодыми людьми, репутация которых в Вероне была изрядно подмочена.

Я видела, что он сильно пьян. Сама я терпеть не могу пьянство и теперь презирала себя за то, что по-прежнему испытываю к нему влечение. И все равно Лисандр оставался для меня самым привлекательным из всех юношей, которых я когда‐либо видела. При одной мысли о нем у меня кружилась голова. Право, если бы он сейчас ко мне подошел, я с радостью готова была бы принять его как в свое сердце, так и в свои объятия.

Герцог Стефано проследил мой взгляд и обернулся. Увидел Лисандра, снова повернулся ко мне и корявым пальцем ткнул прямо в лицо.

– Когда после захода солнца пробьет колокол на башне, приходи в сад, и я научу тебя, как должна вести себя с мужем добрая жена. Я буду ждать тебя у фонтана… И не забудь, поняла? Иначе твои блудливые глазки не увидят утреннего солнца.

– Слушаю и повинуюсь, синьор, – отозвалась я, приседая в глубоком реверансе.

Я проводила герцога задумчивым взглядом, а потом осмотрела стол и вытащила торчащий из жареной утки острый разделочный нож.

Глава 8

Следуя примеру своей смышленой нянюшки, я надежно спрятала нож в рукав и в назначенное время двинулась в сад.

– Рози! – послышался женский голос.

Я скосила глаза в сторону и увидела юную вдову Порцию, которая махала мне рукой. Сделав вид, что не услышала, я продолжала идти своей дорогой.

– Рози! – крикнула она еще раз и бросилась мне наперерез.

– Прости, Порция, я тороплюсь, – сказала я. – Поболтаем в другой раз. Меня срочно призывает к себе мой будущий повелитель.

Если б мозги у Порции были хотя бы как у мошки, которая назойливо вилась вокруг моего бокала с вином, она бы, наверное, заметила угрожающий блеск в моих глазах и отошла в сторону.

Но нет, как бы не так! Порция – моя ровесница, и при этом весьма недалекая и жеманная дурочка, которая часто искренне жалеет меня, бедную старую деву, и даже пытается оказывать мне свое покровительство: ну как же иначе, ведь сколько меня, не доведя до алтаря, бросило женихов, подумать только!

Она сочувственно, как сестра сестру, взяла меня под руку, и мне тут же захотелось заехать ей в лоб, прямо между выщипанными и плохо подрисованными бровями.

– Учитывая, что ты у нас девушка непорочная, – сказала она, – что серьезно влияет на баланс жидкостей в организме, прошу тебя, прислушайся к совету женщины, переступившей порог зрелости… тебе не стоит ходить за герцогом Стефано в сад. Мало ли какие у него могут быть помыслы… а вдруг ему придет в голову покуситься на самое дорогое, что у тебя есть, на твою девственность… после стольких лет ожидания радостей брачного ложа было бы неразумно бросаться в его объятия раньше положенного срока.

Ну что за куриные мозги! Эта Порция вечно рассыпает перед тобой сотню слов, когда можно вполне обойтись и пятью.

– Ну да, глубину и богатство твоего жизненного опыта прекрасно подчеркивает этот головной убор, – сказала я, демонстративно окинув взглядом гигантскую диадему у нее на голове из цветов и перьев.

Она покраснела; что касается манеры одеваться, у нее всегда был экстравагантный или, попросту говоря, дурной вкус: диадема делала ее похожей на мчащийся по морским волнам фрегат.

– Зайдем-ка сюда! – Она откинула голубую портьеру, за которой скрывалась укромная ниша, и толкнула меня внутрь.

Некоторым людям проще уступить, они все равно не отстанут, будут таскаться за тобой по всему залу и кудахтать.

– Только покороче, – попросила я, заходя за портьеру.

Порция задернула ее за собой и подошла ко мне вплотную.

– В первую брачную ночь тебе будет ужасно больно. Ты это знаешь? И еще будет кровь!

– Вот так, значит, твой муж Троил познакомил тебя с брачным ложем? Если это правда, мне тебя жаль.

Я наговаривала на Троила – он казался очень добрым и деликатным, одним из лучших в веронском обществе, таких, как он, очень у нас не хватало.

– Троил был весьма обходительным синьором, но он не слишком часто удостаивал меня посещением в постели.

– Ах вот оно что…

Секрет неудовлетворенности жизнью Порции был, кажется, раскрыт.

Глаза ее загорелись.

– Но я слышала, что герцог Стефано – человек бессердечный, он любит причинять боль, особенно тем, на кого взгромождается и скачет, пока у них не выступит пена.

– Ты сейчас говоришь про его лошадей или жен?

– А что, он и с лошадьми обращается так жестоко?

Я даже не улыбнулась. Порция пыталась шутить, хотя мне было совершенно ясно, что ей так же наплевать на судьбы убитых герцогом несчастных женщин, как и на его лошадей.

– Мне кажется, что, как девственница, ты должна трепетать от ужаса!

– Раз уж ты так решила, начинаю трепетать.

Наверное, Порция почувствовала, что я смеюсь над ней, потому что ее брови сошлись на переносице. Не дожидаясь, когда она снова на меня набросится, я решила ее опередить.

– Между прочим, Титания любила его до безумия, – быстро вставила я.

Ну да, это у нее была настоящая мания, по-моему, крайне неестественная.

– Она умерла совсем недавно, – раздраженно сказала Порция, переключаясь на новую тему. – Еще, как говорится, не успела остыть. А какие жалкие были похороны, ты заметила? На поминках нас чуть голодом не заморили. Вино отвратительное. Родители ее все время ругались. Никто даже не поплакал, кроме…

– Кроме меня.

Поминки всегда проходят мрачно, так как веселиться не с чего, но поминки по Титании и правда были организованы на скорую руку. Никто не проронил ни слезинки, не говоря уж о полагающихся по такому случаю причитаниях плакальщиц. После замужества Титании мы