Республика счастья - Ито Огава
―Хару-тян[107]! — позвала я тихонько, стараясь не разбудить.
До этой минуты я запрещала себе называть ее настоящим именем. Мне казалось, право на это принадлежало, не считая отца, только Миюки-сан. Все-таки я не рожала ее в муках, а значит, должна держаться в сторонке. Но я ошибалась. И только теперь это поняла.
Кюпи-тян нуждается во мне. И в Миюки-сан, и во мне. Возможно, Миюки-сан — это я, а я — Миюки-сан. Для малышки это уже не имеет значения. Мне стыдно, что я слишком долго застревала на таких мелочах.
— Хару-тян… — повторила я.
Я счастлива оттого, что она зовет меня мамой, пусть даже только в моих мечтах. Да, все это время я мечтала о том, чтобы она звала меня так. Но поняла это, лишь когда испытала реальную радость оттого, что моя мечта наконец сбылась. И если убеждала себя, что мне все равно, это была просто гордыня вперемешку с самозащитой.
Так, может, и Наставница всю жизнь ждала того дня, когда я назову ее бабулей?
* * *
Оттого ли, что за ночь Кюпи-тян здорово пропотела, но утром температура наконец упала ниже тридцати восьми.
Когда я спустилась вниз, Мицуро уже встал и готовил рисовый суп.
— Доброе утро! — пробормотала я за его спиной. Вздрогнув от неожиданности, он обернулся.
— Ну, как она?
— Только что измерила температуру. Жар почти спал.
— Отлично! Самой-то удалось поспать?
— Рывками… но это не страшно. Все равно в «Цубаки» сегодня выходной.
Я налила в чайник воды, чтобы заварить себе чай. Из глиняного горшочка аппетитно пахло рисовым супом.
— Кажется, у нас были кумкваты[108]? — спросил Мицуро, роясь в холодильнике.
— Думаю, да. Я недавно покупала в кооперативе.
— А вот! Нашел…
Он достал из ящика пакет.
— А тебе зачем? — удивилась я.
— Добавлю немного в суп! Бататы уже забросил, — невозмутимо ответил он.
— Что? Кумкваты с бататами? В рисовом супе?!
Я изумленно уставилась на него.
— Я тоже сперва удивился. Но именно так варили рисовый суп в семье Миюки, если кто-то болел. На самом деле нужен еще кишмиш, но, думаю, сегодня обойдемся и без него. Миюки рассказывала, что в детстве даже любила простужаться, чтобы для нее варили этот рисовый суп. И сама готовила его для Хару-тян, когда та болела.
— И Кюпи-тян это нравилось?
— Может, теперь уже и не помнит, но лопала за обе щеки!
— Тогда, конечно, давай… Похоже, мама Миюки-сан знала, как подсластить пилюлю для заболевших детишек!
Я насыпала в заварник подкопченного чаю, залила кипятком. В кухне густо запахло осенней листвой. И я вспомнила утро в Сисимаи, куда мы ездили все втроем полюбоваться красными кленами.
Когда чай заварился, я разлила его по чашкам и поставила одну перед Мицуро.
— Вот… Это тебе!
Обычно я пью свой утренний чай в одиночестве, наблюдая, как встает солнце. Но сегодня мы будем пить его с Мицуро, глядя друг другу в глаза.
— Внимание, вопрос! — объявила я, сделав первый глоток. — Какую из стихий Миюки-сан любила больше всего? Землю, море, небо? Или что-то еще?
На самом деле этот вопрос давно уже не давал мне покоя.
— Ого! — усмехнулся Мицуро. — Ты точно не вербовщица из сил самообороны?
— Не смейся! Я серьезно спрашиваю. Ответь нормально, чего тебе стоит?
Отчего-то чай с Мицуро оказался чуть слаще обычного.
— Ну… — Он на секунду задумался. — Когда мы хотели где-нибудь погулять, она почти всегда выбирала море.
— Понятно, почему она любила Камакуру.
— Хотя сам я больше люблю походы в горах. А ты, Хато-тян?
— А моя стихия — все-таки лес. Море слишком огромное, его я немного пугаюсь. А в горах погода меняется так часто, что не знаешь, чего и ждать. Но в лесу мне спокойно. Он добрый. В лесу уютно даже тем, кто там первый раз.
— А почему ты спрашиваешь?
— Хочу написать Миюки-сан письмо. Рассказать ей о том, что меня волнует и беспокоит… До сих пор я не знала, куда и как его следует отправлять. Но раз все так, как ты говоришь, я отошлю его в море.
— Ого…
Скрестив руки на груди, Мицуро задумчиво посмотрел на меня.
— Может, и ты напишешь? Заодно и отпра…
Договорить я не успела. Створка двери отъехала в сторону, и в кухню как ни в чем не бывало ворвалась Кюпи-тян.
— И я! И я хочу написать! — радостно закричала она.
Едва опомнившись, я схватила ее за плечи:
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?!
Кюпи-тян тут же нахмурилась:
― Я должна собираться! А то опоздаю в школу!
Школу она любила и до сих пор еще не пропустила ни одного урока.
Выглядела она куда лучше. Я потрогала ее лоб — жар как рукой сняло. Не веря своим глазам, я принесла термометр и сунула ей под мышку. Неужели после вчерашнего она побежит в школу как обычно?
Но температура была абсолютно нормальной. Немного колеблясь, Мицуро посмотрел на меня:
— Ну что? Можно отпускать?
— Да! Да! Сегодня же капустные рулетики! — закричала Кюпи, подпрыгивая от нетерпения.
И верно, вспомнила я. По понедельникам в школьной столовой готовят ее любимые голубцы.
— Ладно, беги, — махнула я рукой. — Но если вдруг станет плохо, я тут же приеду и заберу тебя домой!
Чудеса, подумала я. За какие-то пять минут тоска, царившая в доме всю ночь напролет, сменилась веселым праздником…
Наскоро переодевшись и умывшись, Кюпи-тян запихнула в свой рюкзачок тетрадки с учебниками, и мы сели завтракать. Кисло-сладкий рисовый суп с бататами и кумкватами оказался странным, но вкусным. Миюки-сан наверняка оценила бы его по достоинству.
Так в семье Морикагэ начался новый день.
* * *
Дорогая Миюки-сан!
Пишу Вам впервые. Наверное, Вы уже знаете, кто я. Но все равно позвольте представиться.
Зовут меня Хатоко Морикагэ. Я новая жена Мицуро. Познакомились мы в Камакуре. Сперва были просто соседями, но со временем стали парой и прошлой весной поженились. В день, когда Кюпи-тян пошла в первый класс.
Через месяц нашей новой семье исполнится ровно год.
А свела нас вместе именно Кюпи-тян.
Возможно, Вам это прозвище ничего не говорит, но Кюпи-тян — это ваша с Мицуро дочь. А называть ее так я решила сама.
От всего сердца благодарю Вас за то, что Вы родили ее на свет. И пишу прежде всего затем,
