Республика счастья - Ито Огава

Ито Огава

Республика счастья

2024

キラキラ共和国

小川糸

Перевел с японского Дмитрий Коваленин

Дизайн обложки: Flora Waycott

手紙:董谷恵子(カヤタ二ケイコ)

(Иероглифы: Keiko Kayatani)

© 2017 Ito Ogawa

All rights reserved.

Original Japanese edition published by Gentosha Inc., Tokyo.

Russian language translation rights arranged with Gentosha Inc. through The English Agency (Japan) Ltd.

© Коваленин Д. В., перевод на русский язык, 2024

. ООО «Поляндрия Ноу Эйдж», 2024

* * *

1. Данго́ с полынью[1]

Бывают в жизни моменты, когда буквально все переворачивается с ног на голову.

Через год после того, как Мицуро́-сан взвалил меня на закорки, нас записали в единый семейный реестр. С момента нашего знакомства он успел превратиться для меня из абстрактного папы малышки Кю́пи в конкретного господина Морикагэ́, а теперь уже прочно угнездился в моем сердце как Мицуро-сан. Всякий раз, шепча это имя, я поражаюсь, как идеально подходит ему это мягко цокающее, будто разламываешь пчелиные соты, имя ― «медовый мальчик»[2]… Может, родители, увидев новорожденного сыночка, решили хотя бы начальным иероглифом «подсластить» ему дальнейшую жизнь?

Хотя вслух называть его так я пока еще слишком стесняюсь. И зову, как и прежде, по фамилии — Морика́гэ-сан. Он, со своей стороны, продолжает обращаться ко мне По́ппо-сан или По́ппо-тян, а то и просто по имени — Ха́токо-сан или Ха́токо-тян. Только когда выпьет, из него может вывалиться что-нибудь вроде Хато-пон или Хато-пи.

Но даже такой человек, как Мицуро-сан, тоже бывает разным — по ситуации и настроению. И дистанция между нами иногда сокращается, а иногда, наоборот, увеличивается.

Оставив за спиной храм Хатима́на[3], мы шагаем по тропе Данкадзура в сторону моря.

Мицуро-сан идет со мной рядом, но таращиться на него в упор неприлично, поэтому я разглядываю его профиль украдкой, и он ничего не замечает.

С сегодняшнего дня этот человек — мой муж. В качестве мужа Мицуро-сан выглядит еще достойнее, чем прежде. А нос его прекрасен, как детская горка в парке, что проплывает слева от нас.

Хотя можно даже не сомневаться: если бы в один прекрасный день Кюпи-тян[4] не выпалила слово «свидание!», наши отношения с Мицуро-сан никогда не сложились бы. Ведь даже не год назад, а и всего за каких-то три месяца до женитьбы я и представить себе не могла, что стану чьей-то женой! Малышка Кюпи связала наши судьбы, за что ей огромное спасибо.

В который раз подумав об этом, я с благодарностью сжимаю ее ладошку — покрепче, но так, чтоб не больно.

Но какая же тьма народу стекается к храму Хатимана! В такой толпе даже обычная семья из трех человек не может идти взявшись за руки. Каждую секунду нужно следить, чтобы Кюпи-тян и Мицуро-сан не отстали и не заблудились. Как прямо сейчас, поднимаясь по этой древней дороге к храму, так и вообще на жизненном пути.

— И все-таки она уже потеряла свой изначальный смысл, тебе не кажется? — говорю я мужу, лавируя в плотной толпе.

— Кто потерял?

— Тропа Данкадзура.

Тропу Данкадзура проложил сам великий сёгун Минамо́то-но Ёрито́мо — ради своей супруги, беременной принцессы Маса́ко. Здорово же он любил ее, если соорудил такую длиннющую дорогу к храму, чтобы его благоверная родила без помех![5]

Во время последних ремонтных работ все старые сакуры из аллеи пересадили, освободив место молодым хрупким деревьям. А саму тропу забетонировали, и знаменитая дорога к храму теперь напоминала самый обычный бульвар.

— Хотя, конечно, теперь можно не бояться луж после дождя… — добавляю я справедливости ради.

Но Мицуро-сан продолжал шагать с таким задумчивым видом, будто пытался заглянуть куда-нибудь в послезавтра.

К счастью, эти ремонтные работы были выполнены уже после смерти моей Наставницы. Даже не сомневаюсь: один лишь вид забетонированной аллеи, лишившейся своих пышных сакуровых крон, привел бы ее в такую ярость, что она тут же разразилась бы письмом протеста самому мэру. Все-таки тропа Дан-кадзура занимала в ее сердце особое место.

С самого детства Наставница строго-настрого запрещала мне спускаться по Данкадзуре к морю. О том, чтобы повернуться задом к святилищу Хатимана, и речи быть не могло. Вот так и вышло, что к морю задом я гуляла всю свою жизнь до сих пор, но передом не поворачивалась ни разу.

Впрочем, сегодня эта дорожка ― еще и тропа моей девичьей инициации, так что я надеюсь, что грозный Хатиман простит меня, если вдруг такое случится. Да и сама эта заповедь — обращаться к храму только лицом — была навязана мне Наставницей; а раз ее самой уже нет, то и запрет ее больше не действует!

Но эта мысль осенила меня уже после того, как в моей жизни появились Мицуро-сан и Кюпи-тян. Конечно, я не стала бы утверждать, что Наставница наложила на меня заклятье, но в паутину, что она для меня сплела, я угодила надолго. И только этим двоим удалось меня оттуда освободить.

― Мы ведь можем сделать крюк и забежать в кондитерскую? — предлагает, обернувшись, Мицуро-сан.

— Конечно…

— Тогда мне веселую булочку! ― восклицает вдруг радостно Кюпи-тян, хотя уже совсем клевала носом. Сегодня у нее большой день — она пошла в школу. Целый ворох непривычных впечатлений, похоже, здорово ее утомил. Да и сама я в качестве мамы ощущаю себя первоклашкой…

― Кто хочет хлеба, который смеется? — призывно вопрошаю я. Затем мы втроем кричим дружным хором: «Я!» — и машем руками над головой. Именно так мы называем булочки со сладкой бобовой пастой из фасоли адзуки и с кремовым смайликом, которые выпекают в «Аллее Парадайз».

— Но сейчас мы идем ужинать в «Зебру», — напомнила я. ― Так что веселая булочка будет на завтрашний полдник, хорошо?

Кюпи-тян надулась, выпятив нижнюю губу, и стала похожа на обиженного гномика. Хотя всего за год — с тех пор, как мы познакомились, — этот гномик уже подрос на целую голову!

На городской рынок, конечно, нужно ходить с утра, и чем раньше, тем лучше. А теперь, ближе к вечеру, овощей на прилавках уже почти не осталось. Мицуро-сан куда-то пропал, и я уже забеспокоилась, но тут он вернулся, неся в руке огромную головку чеснока. Похоже, для многих он был здесь своим, то и дело с кем-то здоровался