Искусственные связи - Натан Девер
– Да, но почему здесь, в Бруклине?
– Здесь я написал свою худшую песню. New York USA, в шестьдесят четвертом. Завлекательные ритмы на перкуссии, убогий текст про то, какие высокие здания, – кажется, такой лажи я больше не сочинял. Ну и болваном я был тогда, надо сказать! Бывают такие флешбэки, от которых нутро ноет. И я это понял только через тридцать лет после смерти.
– Что ты понял? – откликнулся Жюльен, подыгрывая.
Не обратив на его вопрос ни малейшего внимания, Генсбур лениво встал, протиснулся за стойку, на место официантов, и сварганил себе «гибсон»: чуть-чуть вермута, джина на донышке и две крошечные луковки. Он смешал коктейль как заправский бармен и тут же залпом выпил. Затем рухнул обратно на свое место, продолжив разговор. Пересыпая знаменитые цитаты покойного певца оригинальными фразочками, NPC пустился в рассуждение:
– Хочешь, скажу тебе кое-что, чего еще никому не говорил, разве что Пиво 26 декабря восемьдесят шестого года, и Денизе Глазер третьего января шестьдесят пятого? Всю жизнь я провел где-то у кромки идеала. Если заглянуть в мою нетвердую память, то кажется, что с самого детства во мне был врожденный дар перекраивать свое творчество. От живописи к джазу, от йе-йе к роману, от явы к панкам, от регги к десантникам, – меня постоянно мотало между простеньким роком и большой литературой. Порой я просто зарабатывал на хлеб, с икрой разумеется. Иногда жалею, что не могу стереть 99 процентов всего, что сделал. С тех пор, как я умер, – сымпровизировала голограмма, подытоживая, – я решил, пользуясь могилой, сочинить афоризм, который обобщал бы мою биографию: «Успех – это неудавшийся провал». Но я тут не затем, чтобы зачитывать тебе свою страничку из Википедии: расскажи-ка лучше про себя, шельмец.
У Мессиона не было ни энциклопедических статеек, ни собственных цитат, чтобы загнать их так с ходу: он представился «несостоявшимся исполнителем, который подался в бизнес по недвижимости, клюнув на деньги». Довольно честный взгляд на вещи. Кажется, Сержа Генсбура это заинтриговало. Несколько долгих минут он молчал, будто в раздумьях, чередуя затяжки с «гибсоном». Когда он наконец раскрыл рот, алкоголь уже взял над ним верх. Сбивчиво бормоча, он вывалил на Мессиона обрывки фраз, наподобие шарады:
– Ты мне напомнил меня… Только лучше… Не такого хорошего… Глупее… Развязнее… Как Генсбар без Генсбура… Или Люсьен Гинсбург без Сержа… Словом, тип, который тоскует над садом… Как я… Как мы все… Вид у тебя нервозный, в самый раз… Так что позволь дать совет… Если хочешь преуспеть, попробуй все запороть… Знавал я немало провалов, сожженных картин… Шедевров, которые мои современники не поняли… И туфты, за которую покупал потом «роллс-ройсы»… Но все это неважно… Главное – презирать то, что делаешь… Восхищаться тем, как дал маху… Транжирить свой дар… Стремиться к себе наоборот… Что-то мне подсказывает: рано или поздно ты поймешь… Станешь как я… Человек с антилюдской головой… Полумужчина, полупризрак…
Шатаясь, как пропойца, Генсбур попытался подкатить к официантке со своим скабрезным I want to fuck you. Но, в отличие от Уитни Хьюстон на том знаменитом эфире, она влепила ему мощную оплеуху. Отключаясь, он успел улыбнуться Мессиону, которому тут же пришло уведомление: «Серж прислал вам запрос на добавление в друзья». Первое с момента регистрации.
Глава 7
Дружба с умершим имела свои плюсы и свои неудобства. Как и у всех NPC звезд, образ жизни Сержа Генсбура складывался довольно однообразно, если не сказать карикатурно. Каждое утро он просыпается в больничной палате, восставая, как зомби, из алкогольной комы. Армии санитаров, сбежавшихся отчитать его по поводу злоупотреблений, он обещает больше не притрагиваться к стакану. Затем, едва они отвернутся, идущий на поправку больной тайно сбегает, чтобы встретиться со своими «фанатиками» в каком-нибудь баре, где, успев изречь свои лучшие глупости и худшие афоризмы, снова падает в отключке. Этот бесконечный адский круг был ему раем: вечно спасаясь от смерти, Серж Генсбур продолжал возрождаться Генсбаром.
Каждый раз, когда Жюльен возвращался после частных уроков и, открыв компьютер, присоединялся к Мессиону, тот отправлял своему кумиру сообщение: «Ты все в своих парах, шельмец?» В трех случаях из четырех певец не отвечал. Молчание означало, что он еще спит, вероятно под капельницей, или же его драгоценное время занимает другой игрок: при всей своей виртуальности, он оставался звездой, вокруг которой вилось много аватаров. Тогда, чтобы чем-то себя занять, Мессион скупал площадки на крышах, ходил по художественным галереям или занимался в тренажерном зале. Однажды, скучая больше обычного, он вспомнил, что не прошел ни одну из миссий, которые предлагал Heaven, если не считать первой. В обучающем разделе его по-прежнему ждала Миссия № 2. Под заголовком «Операция Каин» следовал вводный текст.
«В мире, где можно делать все, не захочется ли вам убить кого-нибудь? Если ваш ответ – нет, переходите сразу к следующей миссии, поскольку эта необязательна. Но для самых бесчеловечных из вас «Операция Каин» – настоящий вызов. Идея проста: я дарю вам возможность совершить первое преступление. Подойдите на улице к незнакомцу и убейте, когда он или она меньше всего этого ждет.
Внимание! Вам совершенно необязательно участвовать в Миссии № 2. Я подчеркиваю: если это не ваш путь, смело сворачивайте с него. Потому что, как только вы согласитесь на «Операцию Каин», ваш анти-я утратит неуязвимость и станет смертным. И его также в любой момент смогут убрать. А жизнь, как вы помните, у вас только одна. Удачи! Подпись: Адриен Стернер».
Адриен Стернер пожелал встроить эту миссию в Антимир, чтобы поставить перед аватарами извечный вопрос о добре и зле. В большинстве игр-симуляторов пользователи легко давали волю своей тяге к жестокости. К примеру, GTA позволяла устраивать кровавую резню и даже совершать теракты. Игроки развлекались, убивая мирных жителей Либерти-Сити, стреляя из укрытия по женщинам и детям, отрубая старикам головы или сжигая их живьем. Была даже опция переспать с проституткой, а потом убить ее и забрать деньги как возврат за услугу. Для некоторых стран это стало последней каплей: игра подверглась цензуре. Стернер же хотел, чтобы его метавселенная позволяла антилюдям совершать моральный выбор. Хотят ли они вкусить греха? Или жить в невинном и простодушном бессмертии? По статистике 87 процентов игроков, дорожа своей жизнью, решали пропустить Миссию № 2.
Жюльен, прочтя предупреждение, долго колебался. С одной стороны, Мессион живет прекрасной жизнью мультимиллионера-путешественника, дни проводя в гранд-отелях и банках, а вечера в панковских барах, болтая с самим Сержем Генсбуром. Мысль о том, чтобы поставить этот искусственный рай под удар, ни капли его не манила. Но в то же время Стернер был прав: убить другого – уникальный опыт, какого ему никогда не
