Искусственные связи - Натан Девер

Натан Девер

Искусственные связи

Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2025

Посвящается Хайдеггеру, Генсбуру, а также Анаэль. И всем душам, чувствительным к обаянию небытия

Ищу другую жизнь и грезы наяву,

Мира́жи во плоти, подобия без фикций,

Хочу, чтоб тени мне открыли вдруг глаза

И новый мир затмил наш старый мир собой.

Там мы – враги? друзья? – не встретившись ни разу,

Все будем сплетены, но на другой манер.

Нам предстоит стереть наличье всех вещей,

Вселенную создать, воздушней наслажденья,

Где поплывем мы сквозь изображений сеть.

И сублимируем людские две пучины,

Два тягостных бича – молчанье и хандру, —

Погонщики надежд, две половины бездны.

Мир потому гнетет, что не умеет быть.

Все в нем – как черновик ненужного страданья.

Кругом чего-то нет, и это не восполнить.

Здесь нечего желать: нам нужно то, что вне.

Тогда поднимемся навстречу той заре,

Прекрасной от грядущих вознесений.

Я жду, что человек гармонию найдет,

Что выберемся мы из-под ярма рожденья.

Нас в небо унесет поток бесплотных волн,

И там, между времен, мы, плавая в эфире,

В слепящих отблесках исчезнувших вещей,

Простимся с телом – и задышим наконец.

Возвысим в уголок забившуюся душу.

В саду грядущего уж зреет высший плод:

Век, что исполнит все вчерашние мечты,

Рай, зародившийся в тени небытия.

И я вам не клянусь, я прямо утверждаю:

Мы выстроим его, тот новый мир людей.

Есть кредо, есть девиз, которого ждет мир,

Простая мысль, на свет готовая пробиться,

Так чист этот посыл, что может и обжечь.

Оставлю его тут, угасший, безголосый:

«Мы вместе можем жить, но лишь когда мы порознь.

Лишь порознь вместе мы; а вместе – только врозь».

Пользовательское соглашение «Антимира»

7 ноября 2022 года в Сети появился новый профиль под именем «Жюльен Либера – 2». Как нетрудно догадаться, это событие было встречено полным и всеобщим безразличием. Но Жюльен Либера не терял времени. Первая запись на стене явила миру снимок экрана: черный прямоугольник с текстом. Скупые фразы, фиолетовые буквы. Завтра, гласил текст, автор в прямом эфире совершит «символический жест». Сомневаясь, что такое заявление способно кого-то привлечь, он дописал, что каждый, кто подключится к трансляции, «запомнит это на всю жизнь». Затем нужно было разослать ссылку знакомым, а когда список друзей кончился – случайным аккаунтам. Вдобавок платная услуга предлагала быстро увеличить охват страницы, что было первейшей необходимостью, а потому Жюльен пустил на это остатки своих средств.

Сарафанное радио и платное продвижение дали плоды. К полуночи под его объявлением уже стояли сотни лайков. Вот только восприняли ли его всерьез? Впрочем, это не имело значения. Разумеется, издевательские комментарии, высмеивающие пафосный псевдозагадочный тон его заявления, сыпались лавиной, – но лучшей рекламы и быть не может. Шутники слетались на его страницу как мухи. И, сами того не желая, освещали ее. В конце концов, вся их язвительная ирония – лишь банальный способ скрыть любопытство, сомнения, желание подглядеть хоть одним глазком: а вдруг у этого незнакомца и правда что-то есть за пазухой? Вдруг он и правда готовит нечто грандиозное? И вот уже запахло интригой. А если кто и насмехался, то больше для очистки совести. Словом, все происходило ровно так, как Жюльен себе и представлял. Готово: дальше шестеренки закрутятся сами. Нужно только молчать и до самого начала уйти в «режим полета». Преисполненный решимости, он выключил телефон и пошел спать.

Трансляция началась с задержкой в пару минут. Камера смотрит куда-то вбок. Сперва показались ноздри Жюльена – два кратера со множеством разрозненных волосков, – потом лоб в пикселях, мутное ухо, пара растрепанных прядей, подбородок в профиль. Телефон дергался слишком быстро, изображение смазывалось. Наконец Жюльен поставил его как следует и не спеша выровнял кадр. Теперь был виден весь его торс. Он стоял неподвижно, вперив в камеру взгляд, так что видео стало походить на фотографию. Внизу экрана сменяли друг друга комментарии. Хейтеры изощрялись в остроумии: «чё чел застыл? истукан какой-то, жуть!», «это что за хлебало пьяного телепузика? лол». И в чем-то они были правы. Выглядел он странно: не понять, что за выражение на лице. Чем-то он напоминал «изысканный труп» – рисунок, который дорисовывают по очереди, не глядя, или скульптуру, слепленную в несколько рук, причем небрежных и жестоких. Которые вдобавок мешают друг другу, пытаясь воплотить разных людей, и постоянно спорят. Как будто эти руки делали наброски Жюльена, которого каждый хотел видеть по-своему, перечеркивая зарисовки соперников, возвращались к началу и в конце концов породили общими усилиями этот жуткий слоеный пирог. Лицо Жюльена не было уродливым: оно казалось невозможным. Как если соединить в одно физиономии идеального зятя и человека отчаявшегося. Лицо поверх рожи, рожа поверх лица – будто они вели тщетную войну на истощение, копируя друг друга.

Он долго простоял не шевелясь. Молча пронзая камеру взглядом и рассказывая так свою жизнь. Казалось, он пытается выпустить наружу ту самую рожу, одновременно обнажив лицо и примирив их наконец. Зрители стали проявлять нетерпение: «Пфф и в чем прикол?!», «Чё этот болван делать будет?», «а прикиньте чуваки, он щас с собой покончит хаха», «мля он нас взглядом облучает? да у него ядерный могильник вместо мозгов». Некоторые даже стали отключаться: «таких чудил с кликбейтней и тупыми объявами пол интернета. с меня хватит. пока придурки».

Зато Жюльен пребывал в полном покое, почти умиротворении. Он не спеша взобрался на стол, открыл окно и встал на край. Зрители разделились. «Черт надо звонить спасателям срочно!!», «Чел не делай этого плиз» – кричали одни, тогда как другие ликовали: «он решил, что он голубь из Телепузиков», «ну и псих, у него видать белочка», «давай придурок покажи как летать умеешь!».

Снаружи шел дождь, а голова у Жюльена совсем не кружилась. С молочного неба валился тяжелый серый свет. Ливень был сильный. Он чертил вертикальные полосы, скрепляя тучи с землей гарпунами, которые, пролетев сквозь дневной свет, входили в пустоту. Трудно было вообразить, что эти линии несут в себе воду. Бульвар внизу был широкий, машины ехали между рядами каштанов. Жюльен взял телефон в