Любовь короля. Том 3 - Ким Ирён
– …А теперь?
Лин молчал. Горло слегка подрагивало.
– Я до сих пор колеблюсь.
– Что это за ответ? – спросил тише Вон в надежде на более определенный ответ. – Ведь это же ты угрожал Харахасуну, чтобы тот помог очистить корёский двор от моих врагов, Лин?
– …
– Почему ты это сделал? Чего хотел? Почему проявил доброту к тому, кто бросил тебя? Боялся, что я удерживаю Сан? Хотел освободить ее?
– …Это из-за чувств.
– Что?
– Вы велели мне никогда не возвращаться, но сердце мое было немо к приказу – я был не в силах позабыть. Не мог притвориться, будто мне до этого нет дела.
Образ Лина, чье лицо было не видно за волосами, наложился на облик Сан, которая, скрывая лицо под черным гримом, сказала ему в театре: «Мы всегда хранили чувства друг к другу в своих сердцах. Расстаются лишь тела, а сердца наши навечно связаны. Мы такие друзья. И вы с Лином тоже…»
«Я тоже хранил эти чувства в сердце. Не мог отринуть их. Ты тоже? Так значит, мы друзья? Несмотря на то, что я сделал с тобой?» – хотел спросить Вон, как вдруг один из воинов, что ехали впереди, повернул назад и прискакал к колеснице.
– Ваше величество, впереди лагерь правителя Хуайнина!
Вон взглянул вперед. Вдалеке развевалось над степью военное знамя Хайсана, обшитое кисточками из конского волоса.
– Не стоит братьям проливать кровь из-за небольшого недоразумения, Хайсан.
Хайсан слегка вздернул бровь в ответ на уверения Вона. В юрте, которую подготовили ради приема посланника матери правителя, кроме них двоих находился и Лин, который, точно невидимка, тихо расположился в углу. Как только с приветствиями было покончено, Хайсан, пригласивший Вона, нахмурился. Его брови явно указывали на твердое намерение не уступать собеседнику, что бы тот ни сказал. Даже если ему поступит предложение, которого он всегда ждал. Однако слово «недоразумение», оброненное Воном, тотчас отразилось на его настроении.
– Недоразумение, Иджил-Буха? Так еще «небольшое» недоразумение? Разве престол императора Великого улуса – такая уж малость? Давно ли?
– Ты все не так понял. Трон, конечно, твой! Даги-хатун и Аюрбарибада прекрасно это понимают. Жаль, нам не удалось дождаться тебя, чтобы разобраться с Анандой, но дело был срочное. Он едва не заполучил печать! Взойди он на престол, проблемы лишь усугубилась бы, – невинно моргал своими прекрасными глазами Вон. Хайсан лишь шумно выдохнул.
– Хм! Говоришь, взяли Ананду под стражу, а затем уже отправили ко мне посла, да? Только вот моя мать, Аюрбарибада и ты, Иджил-Буха, как-то расходитесь в словах!
Хайсан схватил заранее подготовленное письмо и швырнул его Вону. Тот поднял бумагу с пола, нахмурился, поджав губы, и внимательно прочел. Это было письмо от Даги-хатун, которое та спешно отправила старшему сыну в Каракорум, пока праздновалась победа над Анандой и свержение Булухан-хатун. Письмо гласило, что прорицатели узнали судьбы двух братьев и сообщили, что, если императором станет Хайсан, его ждет преждевременная смерть, а если Аюрбарибада – долгие годы. Даги писала о том, любит обоих сыновей, но не может не учитывать волю Небес. Вон непроизвольно сжал губы: письмо было резким и необдуманным, она написала его, не спросив совета.
«Настолько не знать собственного сына!» – цокнув языком, подумал Вон о матери Хайсана, жадной, но не слишком мудрой лисице. Но даже так он продолжал защищать ее.
– Вот это и впрямь можно назвать недоразумением, Хайсан. И еще каким мелким, – взмахнул он аккуратно сложенным письмом. – Там нет ни слова о том, что кто-то противится твоему восхождению на престол. Прорицатели лишь тревожатся о том, что, став императором, ты, согласно их пророчеству, долго не проживешь! Переживать об этом естественно для матери. Даже правители, когда речь заходит о судьбе их детей…
– Пусть даже всего на день, но император, взошедший на престол, императором и остается. Если он служит воле Неба и заботится о своем народе, его имя останется в истории навеки и опасаться за собственную жизнь ему ни к чему.
– Если таково твое мнение, так тому и быть. Не слушай пророчеств прорицателей. Теперь остается лишь воздать до́лжное всем, кто трудился ради твоего восшествия на престол.
– Кто трудился ради моего восшествия на престол… – пробормотал Хайсан, и тихий вздох сорвался с его губ. Его суровые брови расслабились, на губах почти расцвела привычная улыбка.
– Скажи-ка, Иджил-Буха, кому ты предлагаешь воздать до́лжное за заслуги? – доброжелательно, хоть и обнажив острые клыки, спросил он.
– Даги-хатун и придворные настоятельно просят признать заслуги Аюрбарибады, свергшего Ананду и предотвратившего волнения при дворе, и назначить его наследным принцем.
– Что? – широко распахнув глаза, рассмеялся Хайсан.
– Вы, похоже, и впрямь верите, будто пророчество исполнится и долго я не проживу! Думаете, умру раньше, чем мой сын успеет повзрослеть?
– Подумай, что случилось бы, не подави он восстание вовремя! Все признают твое законное право взойти на престол, но считают, что и Аюрбарибада прав имеет не меньше. А главное, сколько родов и кланов он может привлечь! Если сделаешь его наследным принцем, все они встанут и на твою сторону.
– Никто не смеет отнять у Хошилы[111] его прав притязать на престол.
– Никто и не отнимет его прав, – мягко улыбнулся решительно настроенному отцу маленького принца Вон. – Он станет преемником Аюрбарибады. Следующим наследным принцем будет твой сын, Хайсан!
– Таково условие моей матери?
– Такова ее маленькая просьба, обращенная к любимому сыну.
Вон сглотнул сухую слюну. На самом деле это он, Вон, предложил разделить право унаследовать престол меж братьями. Хотя это и потребует времени, Даги-хатун и Аюрбарибада смогут получить свое, а Хайсан почтит заслуги брата, который подавил восстание и временно управлял империей в его отсутствие, и сохранит моральный облик императора, не отобравшего престол силой. А сам Вон таким образом сможет укрепиться в позиции близкого советника императора и искусно управлять братьями.
– Получить престол, не потеряв любимого брата… Что ж, – широко улыбнулся Хайсан, и Вон ответил ему тем же. Впервые за все время в юрте меж ними царила теплота. Но вскоре на место этому пришли политические думы.
«Назначить Аюрбарибаду наследником несложно. В конце концов, император – я, и мое решение – воля Небес. Если вовремя отберу у него, наследного принца, власть – и вовсе ничего не потеряю. И даже больше: если проявлю щедрость к брату в благодарность за его заслуги, успокою недовольство придворных семей. Сейчас лучшего компромисса не сыскать!» – подумал Хайсан.
Вон же обдумывал слова Даги-хатун: «Пусть Хайсан взойдет на престол, а мы покамест будем вершить свое будущее. Наблюдать, уверять его в безопасности властвования и выжидать момента, чтобы устранить препятствия для Аюрбарибады. А коли он скончается раньше срока, так прорицатели пророчили».
Когда взгляды мужчин встретились, оба они широко улыбнулись. Хайсан, точно завершивший в уме свой коварный план, заявил прямо и решительно:
– Неплохо условие. Тогда ты и будешь свидетелем со стороны Аюрбарибады, а от меня будет Тогто. – Взгляд его обратился к Лину. – Хотел бы и его привлечь, да только, как ни думай и как ни старайся, а не мой он человек.
– …И не мой, – подавленно ответил Вон. Он с самого начала немало удивился тому, что Хайсан не стал отстранять Лина от тайных переговоров. Это явно говорило о том, что принц считает его одним из приближенных. Так он показывал: «Раньше он был твоим другом, но принадлежит мне!» Поэтому Вон и посчитал, что Хайсан поддразнивал его, называя Лина «не своим человеком» лишь из желания задеть. «Вот что ты имел в виду, когда сказал, что до сих пор колеблешься, Лин! Ты уже доверился ему и ко мне вернуться не можешь!» – подумал Вон, глядя на старого друга. Его алые губы слегка дрожали.
– Как это «и не твой»? – в недоумении окинул взглядом мужчин Хайсан и резко продолжил: – Он шесть лет служил мне, Иджил-Буха, и лишь ему
