Китайская культурная революция - Ли Бао
Пэн Чжэнь вызывал у Мао Цзэдуна особое беспокойство. Мало того, что Пэн позволял себе саботировать указания Мао во время руководства «Группой пяти», так он вдобавок тайно встречался со своим опальным однофамильцем Пэн Дэхуаем и выступал за налаживание отношений с Советским Союзом, в частности – за отправку китайской делегации на XXIII съезд КПСС, проходивший в Москве с 29 марта по 8 апреля 1966 года. Опальный Пэн Дэхуай продолжал пользоваться авторитетом среди военных, уважавших его за честность, справедливость и простоту в общении. Любые контакты с Пэн Дэхуаем, а также попытка налаживания отношений с советским руководством, могли рассматриваться как подготовка государственного переворота, в результате которого на посту Председателя ЦК КПК Мао заменит Лю Шаоци. Умный стратег не раскрывает своих планов до последней минуты и использует любую возможность для того, чтобы ввести противника в заблуждение. В сентябре 1965 года Мао Цзэдун одобрил назначение Пэн Дэхуая руководителем строительства оборонных сооружений и промышленных предприятий на юго-западе страны. Чуя подвох, Пэн попытался было отказаться от назначения, но Мао настоял на своем.
Пэн Чжэнь – будущий глава «Группы пяти», которая должна будет осуществлять цензурирование китайских произведений искусства. 1949
Процесс над «антипартийной кликой Пэн Чжэня – Ло Жуйцина – Лу Динъи – Ян Шанкуня» стал своего рода тренировкой перед началом Большой Игры. О заведующем Отделом пропаганды ЦК КПК и министре культуры КНР Лу Динъи уже упоминалось выше. Можно добавить, что в большую политику Лу никогда не лез, занимаясь лишь идеологическими и культурными вопросами, но в своей деятельности он проявлял определенную самостоятельность и далеко не во всем следовал курсу Председателя Мао.
Ло Жуйцин, член КПК с 1928 года, был одним из создателей китайской Красной армии, стойко сражался против националистов и японцев. С 1949 по 1959 год он занимал пост министра общественной безопасности и пользовался безграничным доверием Мао, который по-свойски называл его «Высоким Ло» и любил повторять, что в присутствии Ло чувствует себя абсолютно спокойно, не опасаясь ничего. После того, как в 1959 году вместе с Пэн Дэхуаем лишился должности и звания начальник Генштаба НОАК Хуан Кэчэн, Ло Жуйцин занял его место и был избран заместителем председателя Госсовета КНР. Ло был безгранично предан Мао Цзэдуну, но вот с Линь Бяо, сменившим Пэн Дэхуая на посту министра обороны, отношения у Ло не сложились. Линь Бяо считал, что Ло «наступает ему на пятки», то есть – зарится на его должность и потому всячески старался очернить Ло в глазах Мао. Линь Бяо представлял для Мао бо́льшую ценность, чем верный Ло Жуйцин. Во-первых, Линь крепко держал армейскую верхушку в своих руках и пользовался в армии гораздо бо́льшим влиянием, нежели Ло. Во-вторых, Линь Бяо был наиболее активным создателем культа личности Мао Цзэдуна, в частности, по его указанию начали распространяться «красные книжечки», которые в первую очередь получили военнослужащие. В-третьих, Линь Бяо обладал талантами политика и превосходно умел манипулировать людьми, что было особенно ценно в преддверии культурной революции. Проще говоря, Ло Жуйцину Мао доверял, но не видел в нем ценного помощника, подобного Линь Бяо. Когда Линь поставил вопрос ребром – «или я, или Ло», Мао дал согласие сначала на снятие Ло с должности начальника Генштаба, а затем на включение его в состав очередной антипартийной клики. В марте 1966 года, в ходе следствия, Ло попытался покончить с собой, выбросившись с третьего этажа, однако попытка оказалась неудачной – он остался жив, но сломал обе ноги, которые впоследствии пришлось ампутировать. Попытку самоубийства сочли признанием вины. В 1975 году Мао Цзэдун реабилитировал Ло Жуйцина, обвинив Линь Бяо, которого тогда уже не было в живых, в фабрикации дела против Ло. Выглядело так, будто Мао был введен в заблуждение и только сейчас прозрел…
Что же касается Ян Шанкуня, который прежде возглавлял Канцелярию ЦК КПК и был членом постоянного комитета Политбюро ЦК КПК, то в начале 1966 года его перевели в Гуандун[47] в качестве члена секретариата провинциального комитета КПК, а затем предъявили обвинение в антипартийной деятельности. На деле ничего антипартийного Ян не совершал, его единственная «провинность» заключалась в том, что он был сторонником Лю Шаоци.
Не только Ло Жуйцину, но и прочим членам «антипартийной клики» посчастливилось дожить до реабилитации. Некоторые биографы склонны приписывать Мао Цзэдуну определенный гуманизм на том основании, что большинство своих политических противников Мао не казнил, а держал в заключении или же отправлял в ссылку. Но гуманизмом здесь даже не пахло. Мао считал смерть слишком легким наказанием для врагов, которым предстояло терпеть лишения и страдания до конца жизни, а кроме того, живому врагу в любой момент можно было предъявить новое обвинение или устроить на основании его показаний разоблачение очередной «антиправительственной» клики. В частности, осужденному Ян Шанкуню хунвейбины предъявили новое обвинение – якобы тот установил подслушивающие устройства в кабинете и личных покоях Мао. На самом деле записывающая аппаратура была установлена открыто, с ведома Мао, для того чтобы дать ему возможность наговаривать свои мысли и распоряжения, которые затем секретари переносили на бумагу. Когда понадобился очередной повод для разжигания страстей, Мао вывернул этот факт наизнанку, обвинив Яна и других сотрудников канцелярии ЦК КПК в шпионаже за председателем.
Глава Государственного совета КНР Чжоу Эньлай в течение длительного времени соблюдал нейтралитет, не примыкая ни к сторонникам Лю Шаоци, ни к тем, кто поддерживал Мао Цзэдуна, но в марте 1966 года сделал выбор (или решил, что дальше притворяться уже не нужно) и начал открыто поддерживать Мао. Также среди сторонников Мао были министр общественной безопасности Се Фучжи и «серый кардинал» госбезопасности Кан Шэн. Имея на руках такие козыри, можно было надеяться на победу, несмотря на то что большинство функционеров поддерживало Лю Шаоци, а часть армейской
