Легенда о Фэй. Том 1 - Priest P大
– Бабушка Сун, у меня голова болит, шея болит… Я скоро умру?
Разве Дуань Цзюнян, которая даже в припадке безумия могла успокоиться лишь от одной фразы «молодой господин в комнате», стала бы по-настоящему вредить ему? Она всего лишь слегка сжала его затылок – даже следов не осталось. Старая служанка прекрасно это понимала и подумала: «Та худенькая девчонка все пальцы в кровь изодрала, подняться с постели не может от боли, вся одежда у нее насквозь пропиталась холодным потом – и ни единой слезинки… А этот негодник – и в кого только такой уродился?»
Но вслух она сказать такое Чжу Баошаню, конечно, не могла, поэтому лишь утешила его:
– Потерпите немного, молодой господин. Давайте я разомну вам шею?
Юноша наклонил голову, соглашаясь, а сам хитро сверкнул глазами и, кряхтя, начал выпытывать:
– Зачем мне терпеть? Бабушка, у нас во дворе посторонние, да?
Старая служанка беспокойно отвела взгляд и промолчала.
– Я все понял! – тут же продолжил юноша. – Отец говорил, что в город пробралась шайка мерзавцев, некоторых Луцунь убил, но кое-кто ускользнул, и они прячутся у нас в управе, да? Вас с матушкой держат в заложниках?
В голове у служанки мелькнула мысль, что его матушка сама кого хочешь в заложники возьмет. Но вслух она и этого произнести не смогла. Чжу Баошань решил проявить сообразительность и, понизив голос, сказал:
– Бабушка Сун, развяжи меня, и я позову людей на помощь!
Старая служанка снова ничего не ответила, лишь бережно уложила его голову на подушку, снова велела потерпеть, пробормотала что-то успокаивающее и вышла, прихватив с собой пустую миску.
Чжу Баошань закипел от ярости: «Старая ведьма, ты решила нас предать! Ну, подожди, я еще доберусь до тебя!»
Он навострил уши и изо всех сил стал внимать каждому шороху. Дом был старый, стены тонкие, и расслышать обрывки разговоров, доносившихся снаружи, не составляло большого труда. Но за весь день «разбойники» не подали ни звука, лишь один раз юноша смог различить тихий голос молодой девушки – та говорила со старухой. Голосок звучал мягко, незнакомка изъяснялась учтиво, немного смущаясь – сразу понятно, что барышня благородная.
«Неужели всего лишь девчонка? Не может быть, что Луцунь и остальные ищут именно ее! – засомневался Чжу Баошань, но тут же придумал оправдание: – Если это по-настоящему опасный преступник, он давно бы сбежал. Значит, не может – вот и прячется».
Лицо его исказилось от противоречивых мыслей: «Так вот в чем дело! Я-то думал, двор захватили разбойники, а оказалось, тут прячется какая-то девчонка. Да разве она может кого-то насильно удерживать? Эта сумасшедшая и ее старая карга совсем обнаглели – укрывают преступницу прямо у нас дома! Побоялись, что я все выболтаю, вот и вырубили меня, а потом связали… Эта старая ведьма Сун всегда была сурова, наверняка ее рук дело!»
Пока он разгадывал коварные умыслы старой служанки, на улице вдруг раздался грохот, будто вдали что-то взорвалось: даже бумага на окнах кладовой на мгновение осветилась багровым светом. Чжу Баошань вздрогнул от испуга.
На улицах поднялся такой переполох, что возгласы долетали даже до забытого всеми уединенного дворика. Шэнь Тяньшу, обуреваемый жаждой убийства, лично примчался в Хуажун с отрядом, чтобы призвать Цю Тяньцзи к ответу.
«Вот Таньлан и показал свое истинное лицо. Узнал, что я прикончил его лазутчиков, не выдержал и явился сам», – сразу же смекнул тот.
Оба считали себя праведниками, а противника – негодяем, который разрушил чужие планы ради собственной выгоды. Соперники сразу же обнажили друг против друга мечи – прямо под городскими стенами. Повсюду сновали воины в черном. Се Юнь, воспользовавшись моментом, велел кричать на всех углах:
– Разбойники напали! За городом бой! Бегите скорее!
Вскоре и горожане подхватили: «Бегите! Скорее бегите!» Простых людей не волновали ни ограничения на перемещение, ни голод – они боялись только очередной бойни.
Чжу Баошань не понимал, что происходит. От страха он разрыдался и завопил:
– Матушка! Матушка-а-а!
Дуань Цзюнян, заслышав шум, убежала разбираться, что к чему, поэтому во дворе ее не оказалось. У Чучу, перепуганная до смерти, сидела рядом с неподвижной Чжоу Фэй. И только пожилая служанка, услышав стенания молодого господина, пошла в кладовую проведать его. Сердце у нее сжалось при виде его заплаканного лица:
– Ах, молодой господин, что же вы…
Чжу Баошань взмолился:
– Бабушка Сун, ослабь веревки, я не убегу, умоляю тебя, ты же с самого детства меня любила, я… я…
Юноша стыдливо опустил глаза, и старая служанка, проследив за его взглядом, опешила – о ужас! Этот «добропорядочный» молодой господин обмочил штаны!
Чжу Баошань бился в припадке:
– Лучше бы я умер, лучше бы умер!
Увидев его в столь неловком положении, служанка совсем растерялась. Сжалившись над юношей, она поспешила развязать веревки, успокаивая:
– Не плачьте, не плачьте, просто тихо посидите здесь, я принесу вам чистые штаны, подождите немного.
Сказав это, она погладила его по запястью и собиралась было уйти, но едва повернулась спиной, как лицо Чжу Баошаня исказилось в коварной гримасе – от прежнего жалкого вида не осталось и следа. Он схватил стоящую рядом деревянную скамью и со всей силы ударил наивную старуху по спине.
Силы он не рассчитал, и служанка беззвучно рухнула на землю. Чжу Баошань несколько раз глубоко вздохнул, осторожно наклонился проверить дыхание несчастной, но руки и ноги его так сильно дрожали, что юноша так и не понял, жива она или нет. Постояв немного в растерянности, он поспешно выбежал наружу и, обогнув кладовую, направился к невысокой стене позади дома. Взрослому человеку она даже до груди не доходила: любой ребенок мог с легкостью ее перелезть. Дрожащий от страха Чжу Баошань неуклюже копошился, словно медведь, карабкающийся на дерево, беспомощно мотал головой и извивался, пока в конце концов не перевалился на другую сторону и не шлепнулся на землю, ободрав ладони. Подтянув мокрые штаны, он, похрамывая, помчался прочь – и, как ни странно, довольно резво!
Вскоре после его побега вернулась Дуань Цзюнян и обнаружила свою служанку лежащей без сознания у двери кладовой. Осмотрев брошенные на полу веревки и пустую комнату, она приподняла старуху, проверила пульс у нее на шее и, убедившись, что та еще жива, осторожно отодвинула несчастную в сторону. Взмахнув ладонью, она с расстояния в несколько чжанов ударной волной распахнула дверь в комнату, где прятались девушки.
У Чучу вздрогнула, но даже на ноги подняться не успела, как Дуань Цзюнян уже стояла перед ней.
– Вы… – начала У
