Избранное - Муса Мустафович Джалиль

гибель кольце,

Видя раны и смерть товарищей,

Я не изменился в лице.

Слезинки не выронил, понимая:

Дороги отрезаны. Слышал я:

Беспощадная смерть считала

Секунды моего бытия.

Я не ждал ни спасенья, ни чуда.

К смерти взывал: «Приди! Добей!..»

Просил: «Избавь от жестокого рабства!»

Молил медлительную: «Скорей!..»

Не я ли писал спутнику жизни:

«Не беспокойся, – писал, – жена.

Последняя капля крови капнет —

На клятве моей не будет пятна».

Не я ли стихом присягал и клялся,

Идя на кровавую войну:

«Смерть улыбку мою увидит,

Когда последним дыханьем вздохну».

О том, что твоя любовь, подруга,

Смертный огонь гасила во мне,

Что родину и тебя люблю я,

Кровью моей напишу на земле.

Ещё о том, что буду спокоен,

Если за родину смерть приму.

Живой водой эта клятва будет

Сердцу смолкающему моему.

Судьба посмеялась надо мной:

Смерть обошла – прошла стороной.

Последний миг – и выстрела нет!

Мне изменил

                    мой пистолет…

Скорпион себя убивает жалом,

Орёл разбивается о скалу.

Разве орлом я не был, чтобы

Умереть, как подобает орлу?

Поверь мне, родина, был орлом я, —

Горела во мне орлиная страсть!

Уж я и крылья сложил, готовый

Камнем в бездну смерти упасть.

Что делать?

          Отказался от слова,

От последнего слова друг-пистолет.

Враг мне сковал полумёртвые руки,

Пыль занесла мой кровавый след…

…Я вижу зарю над колючим забором.

Я жив, и поэзия не умерла:

Пламенем ненависти исходит

Раненое сердце орла.

Вновь заря над колючим забором,

Будто подняли знамя друзья!

Кровавой ненавистью рдеет

Душа полонённая моя!

Только одна у меня надежда:

Будет август. Во мгле ночной

Гнев мой к врагу и любовь к Отчизне

Выйдут из плена вместе со мной.

Есть одна у меня надежда —

Сердце стремится к одному:

В ваших рядах идти на битву.

Дайте, товарищи, место ему!

Июль, 1942

Перевод И. Френкеля

Платочек

Простились мы, и с вышитой каймою

Платок родные руки дали мне.

Подарок милой! Он всегда со мною.

Ведь им закрыл я рану на войне.

Окрасился платочек тёплой кровью,

Поведав мне о чём-то о родном.

Как будто наклонилась к изголовью

Моя подруга в поле под огнём.

Перед врагом колен не преклонял я,

Не отступил в сраженьях ни на пядь.

О том, как наше счастье отстоял я,

Платочек этот вправе рассказать.

Июль, 1942

Перевод В. Ганиева

Воля

И в час, когда мне сон глаза смыкает,

И в час, когда зовёт меня восход,

Мне кажется, чего-то не хватает,

Чего-то остро мне недостаёт.

Есть руки, ноги – всё как будто цело,

Есть у меня и тело, и душа.

И только нет свободы! Вот в чём дело!

Мне тяжко жить, неволею дыша.

Когда в темнице речь твоя немеет,

Нет жизни в теле – отняли её,

Какое там значение имеет

Небытие твоё иль бытие?

Что мне с того, что не без ног я вроде:

Они – что есть, что нету у меня,

Ведь не ступить мне шагу на свободе,

Раскованными песнями звеня.

Я вырос без родителей, и всё же

Не чувствовал себя я сиротой.

Но то, что для меня стократ дороже,

Я потерял: отчизну, край родной!

В стране врагов я раб тут, я невольник,

Без родины, без воли – сирота.

Но для врагов я всё равно – крамольник,

И жизнь моя в бетоне заперта.

Моя свобода, воля золотая,

Ты птицей улетела навсегда.

Взяла б меня с собою, улетая,

Зачем я сразу не погиб тогда?

Не передать, не высказать всей боли,

Свобода невозвратная моя.

Я разве знал на воле цену воле!

Узнал в неволе цену воли я!

Но коль судьба разрушит эти своды

И здесь найдёт меня ещё в живых, —

Святой борьбе за волю, за свободу

Я посвящу остаток дней своих.

Июль, 1942

Перевод М. Львова

Лишь была бы волюшка

1

Если б ласточкой я был,

Если б крыльями я бил,

В час, как солнышко зайдёт

И Чулпан-звезда взойдёт,

Дом родной, страна моя,

Прилетел к тебе бы я,

Только свет заря прольёт.

2

Был бы рыбкой золотой,

В час, когда волной крутой

Белая кипит река,

Затопляя берега,

Тонкобёдрая моя,

Верь, приплыл к тебе бы я,

Лишь туман падёт в луга.

3

Был бы быстрым я конём,

В час, когда живым огнём

На траве роса блеснёт,

Ветер гриву разовьёт,

Дочь моя, звезда моя,

Прибежал к тебе бы я,

Лишь цветами ночь дохнёт.

4

Нет, лишь воля мне мила,

Лишь бы воля мне была —

Я бы саблю в руки взял,

Карабин свой верный взял,

Край любимый мой, тебя

Защитил бы я, любя,

В славной битве храбро пал!

1942

Перевод Т. Ян

Лес

Закат давно сгорел, а я стою, гляжу,