Избранное - Муса Мустафович Джалиль
Он о славе поёт.
Сердцу друга хвалу
Воздаёт соловей,
Потому что любовь
Даже смерти сильней.
Славит верность сердец,
Славит дружбу сердец.
Сколько страсти вложил
В эту песню певец!
4
Но хоть песне внимал
Чутким сердцем джигит,
Он не понял, о чём
Соловей говорит.
Наклонился к воде,
Предвкушая глоток,
На иссохших губах
Ощутил холодок.
К воспалённому рту
Птица прянула вмиг,
Каплю выпила ту
И упала в родник…
Счастлив был соловей —
Как герой умирал:
Клятву чести сдержал,
Друг его обнимал.
Зашумела волна,
Грянул в берег поток
И пропал.
Лишь со дна
Вился чёрный дымок.
Молодой богатырь
По-над руслом пустым
Постоял, изумлён
Страшным дивом таким…
Вновь джигит на коне,
Шарит стремя нога,
Жаждет битвы душа,
Ищет сабля врага.
Новый жар запылал
В самом сердце,
вот тут!
Силы новые в нём
Всё растут и растут.
Сын свободной страны,
Для свободы рождён,
Сердцем, полным огня,
Любит родину он.
Если ж гибель придёт —
Встретит смертный свой миг,
Как встречали его
Соловей и родник.
Июль, 1942
Перевод И. Френкеля
Пташка
Бараков цепи и песок сыпучий
Колючкой огорожены кругом.
Как будто мы жуки в навозной куче:
Здесь копошимся, здесь мы и живём.
Чужое солнце всходит над холмами,
Но почему нахмурилось оно? —
Не греет, не ласкает нас лучами, —
Безжизненное, бледное пятно…
За лагерем простёрлось к лесу поле,
Отбивка кос там по утрам слышна.
Вчера с забора, залетев в неволю,
Нам пела пташка добрая одна.
Ты, пташка, не на этом пой заборе,
Ведь в лагерь наш опасно залетать.
Ты видела сама – тут кровь и горе,
Тут слёзы заставляют нас глотать.
Ой гостья легкокрылая, скорее
Мне отвечай: когда в мою страну
Ты снова полетишь, свободно рея?
Хочу я просьбу высказать одну.
В душе непокорённой просьба эта
Жилицею была немало дней.
Мой быстрокрылый друг! Как песнь поэта,
Мчись на простор моих родных полей.
По крыльям-стрелам и по звонким песням
Тебя легко узнает мой народ.
И пусть он скажет: «О поэте весть нам
Вот эта пташка издали несёт.
Враги надели на него оковы,
Но не сумели волю в нём сломить.
Пусть в заточенье он, поэта слово
Никто не в силах заковать, убить…»
Свободной песней пленного поэта
Спеши, моя крылатая, домой.
Коль сам погибну на чужбине где-то,
То будет песня жить в стране родной!
Август, 1942
Перевод В. Ганиева
Былые невзгоды
Боль минувших невзгод
И мучений былых —
Всё в забвенье уйдёт,
Словно не было их…
Ночь промчится, а там —
С днём встречаемся мы,
Любо, весело нам,
Словно не было тьмы…
Жизнь, однако, есть жизнь
Оттого-то сильней
Память радостных дней
Сохраняется в ней.
Тем сердца и живут —
Не смолкает в них зов
Драгоценных минут
И счастливых часов.
Сентябрь, 1942
Перевод С. Ботвинника
Неотвязные мысли
Нелепой смертью, видно, я умру:
Меня задавят стужа, голод, вши.
Как нищая старуха, я умру,
Замёрзнув на нетопленой печи.
Мечтал я как мужчина умереть
В разгуле ураганного огня.
Но нет! Как лампа, синим огоньком
Мерцаю, тлею… Миг – и нет меня.
Осуществления моих надежд,
Победы нашей не дождался я.
Напрасно я писал: «Умру смеясь».
Нет! Умирать не хочется, друзья!
Уж так ли много дел я совершил?
Уж так ли много я на свете жил?..
Но если бы продлилась жизнь моя,
Прошла б она полезней, чем была.
Я прежде и не думал, не гадал,
Что сердце может рваться на куски,
Такого гнева я в себе не знал,
Не знал такой любви, такой тоски.
Я лишь теперь почувствовал вполне,
Что может сердце так пылать во мне, —
Не мог его я родине отдать,
Обидно, горько это сознавать!
Не страшно знать, что смерть к тебе идёт,
Коль умираешь ты за свой народ.
Но смерть от голода?! Мои друзья,
Позорной смерти не желаю я.
Я жить хочу, чтоб родине отдать
Последний сердца гневного толчок,
Чтоб я, и умирая, мог сказать,
Что умираю за отчизну-мать.
Сентябрь, 1942
Перевод И. Френкеля
В пивном зале
Ушёл я рано из родного дома,
Нигде, друзья, пристроиться не смог.
Уж то-то честь мне, парню слободскому, —
На службу я попал в пивной ларёк.
И пиво пью теперь без проволочки,
А прежде отдавал последний грош.
Из донца каждой опустевшей бочки,
Чуть наклоняя, все остатки пьёшь.
В уме прикину и даюсь я диву:
Сто бочек ежедневный наш расход.
Но разве в людях уместиться пиву?
А пиво в кружки всё течёт, течёт…
Мой нос картошкой, на лице
