Идеальная для космического босса - Ксения Хоши
Ещё какое-то время я слушаю мерный писк монитора жизненных показателей, смотрю на Сашу через стекло, потом заставляю себя прерваться и слетать домой.
Сначала душ.
Пару часов на сон.
Просыпаюсь, собираю одежду для жены — мягкое простое, но элегантное платье с балетками. Пью кофе, который варит мне Синтия.
Возвращаюсь в Тирен, сразу иду в палату к Саше, устраиваюсь в кресле рядом с капсулой.
И замираю. На грани между надеждой и усталостью. Прошли почти сутки. Я не ел, аппетита нет.
Я чувствую каждый её вдох. Каждый сигнал с монитора. И если бы понадобилось, сам бы качал для неё воздух в легкие.
Писк приборов меняется, и в палату входит врач. Подходит к капсуле, смотрит.
— Сознание возвращается, — говорит, глядя на экран. Затем открывает крышку капсулы.
Я подрываюсь с кресла. Подхожу.
Саша шевелит пальцами. Приоткрывает глаза. Взгляд мутный, но цепляется за меня, как за свет в пустоте.
— Саша… — вырывается у меня. Тихо. Но так, будто этим словом я сам оживаю.
— Пить… — сипит она.
Я беру бутылку воды, вставляю тонкую трубочку. Поддерживаю затылок. Она делает глоток. Потом ещё.
Я отставляю бутылку, беру Сашу за руку.
— Ты выжила, — шепчу, не отпуская её ладонь. — Шрад, ты жива!
Она снова смотрит на меня. Вся дрожит. Но сознание яснеет.
— Сознание восстановлено, — бесстрастно констатирует врач. — Но будет ряд последствий, ксинт Орвен.
— Каких? — я внезапно холодею.
— Временная потеря чувствительности в конечностях. Слабый мышечный тонус. Небольшие пробелы в кратковременной памяти. Всё обратимо. Но потребуется уход. И сопровождение. Неделю. Может, две.
Я киваю и снова смотрю на Сашу.
— Я заберу тебя домой, — говорю ей. — Сам. Буду рядом.
Она не отвечает. Только смотрит. Словно пытается понять, действительно ли я здесь. Или это сон.
Я сам помогаю ей одеться. Она всё ещё слаба, едва в состоянии даже встать. Вздыхает и сокрушается.
Я поднимаю её на руки, сам несу в гравикар. Она — лёгкая. Тихая. Беззащитная. Моя Саша. Моя жена. Я не знаю, пытаюсь ли я себя в этом убедить или мне не нужно подтверждение. Сейчас я просто хочу быть к ней максимально близко.
Мы прилетаем домой. Я на руках вношу в особняк и укладываю в кровать. Накрываю. Присаживаюсь рядом. Не могу наглядеться на её глаза. Жадно ловлю взгляд, по которому скучал все время, пока её веки были закрыты.
Она безумно красивая. И… я вдруг понимаю, что хочу её. Не сейчас, понятно, но мое влечение к ней не исчезло!
Нейроферомон заблокирован, но все осталось в прежнем состоянии. От взгляда на её губы в штанах шевелится, а от мыслей о близости в паху начинает ощутимо тянуть.
— Отдыхай, — я наклоняюсь и целую её в лоб. — Я велю Синтии что-нибудь приготовить.
Собираюсь встать, но Саша неуверенно хватает меня за ладонь. Едва ощутимо, сил у неё на это почти нет. Но она удерживает меня рядом.
— Дэйн… а что со мной случилось? — спрашивает сипло и немного испуганно.
Она не помнит. Зато я помню. Но это не значит, что я должен рассказать ей правду, не так ли?
35.
Саша
— Дэйн… а что со мной случилось? — спрашиваю, голос дрожит.
Он тут же присаживается обратно на кровать, прижимает ладонь к моей щеке.
Глаза темнеют. Но я не чувствую злости. Это от тяжести слов, которые он подбирает.
— Ты была отравлена, — говорит Дэйн, глядя прямо в меня. — Один из сотрудников Астровентис… он оказался связан с ксенофобской группировкой. Они не хотят видеть землян на Ориссане. Особенно — рядом со мной. Ты оказалась под ударом, потому что я женился на тебе.
Я молчу, с трудом осознавая, что это вообще значит. Тело будто не моё. Я не могу вспомнить, как это — просто встать с кровати. Но я чувствую, как под кожей нарастает дрожь.
— Мы не сразу поняли, что именно за яд, — продолжает Дэйн. — Это вещество разъедает ткани изнутри. Тебя пришлось заморозить. Обычная управляемая кома не спасла бы.
Он говорит это спокойно, но не может до конца скрыть боль: внутри него всё в руинах.
— Заморозкой мы выиграли время, чтобы найти антидот. — Он делает паузу. — Яд был из растения, которое произрастает на планете Аксилор, и Трой, мой старый друг, привез его мне лично.
Я моргаю, а по щекам текут слёзы. Дэйн вытирает их подушечками пальцев, молча, нежно, аккуратно, будто я фарфоровая. Взгляд теплый. Очень личный.
— Ты сделала невозможное, Саша, — шепчет он, наклоняясь и целуя меня в лоб. — Ты выжила.
Я не знаю, что сказать. Только сжимаю его пальцы слабой рукой.
— Я всё-таки попрошу Синтию приготовить, — добавляет он, стискивая мои пальцы в ответ.
Он поднимается и выходит из комнаты, а возвращается буквально через несколько минут уже с тарелкой и ложкой.
— Надо покормить мою любимую жену, Саша, — в голосе Дэйна тепло, забота и немного игривость.
— Поешь. Тебе нужны силы, — говорит просто. — Чтобы через неделю уже встала на ноги!
Он кормит меня с ложки. Медленно и бережно. Время от времени шепчет что-то ласковое, вроде «Молодец, и ещё ложку, ты у меня умница. Ты справишься».
Между нами тихо, спокойно. Но внутри Дэйна копится желание. Я чувствую это кожей, определяю по взгляду, который задерживается на моих губах, нежным прикосновениям к волосам, даже по дыханию. Меня это утешает. Я сейчас ни на что не способна, но, вспоминая наш секс, ловлю тепло внизу живота.
— Ты хочешь меня, — выдыхаю я, когда он в очередной раз поправляет мне подушку и замирает слишком близко. Я с наслаждением вдыхаю его запах и вспоминаю, что соскучилась.
Он улыбается — одними глазами.
— Очень. Но я не трону тебя, пока ты не поправишься, — говорит он тихо, но в голосе слышится рычание. — А когда будешь в
