Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

И всё идет вроде гладко, а потом один из Буранцев — тот, который старше остальных, с длинным лицом и голосом, как ледяной ветер, — спрашивает:

— У вас землянка выполняет перевод, — он стреляет в меня немного суженными глазами. — Это не повлияет на точность интерпретации?

Повисает молчание. Дэйн смотрит на меня и кивает. Демонстративно ничего не говорит. Это мой момент.

Я делаю шаг вперёд.

— Я дипломированный лингвист, — говорю твёрдо. — Моё происхождение не влияет на уровень компетентности. Так же, как происхождение с ледяной планеты, — я делаю паузу, — не гарантирует вежливости.

Пауза снова. Но другая. Буранец не моргает. Ни один мускул не шевелился. Зато Дэйн поднимается и обнимает меня за плечи. Просто. Так же молча демонстрирует им, что он на моей стороне.

Переговоры продолжаются. Обсуждаются поставки оборудования, квоты, техобслуживание новых станций на плато Эссир, затраты на логистику в снежных зонах.

Я ловлю взглядом, что Дэйн мимикой почти не пользуется, но как только Буранцы выходят на тонкое давление, он меняет тактику: вместо прямоты — деликатная холодная вежливость. И это работает.

Через два часа переговоры заканчиваются сделкой. Я выхожу из переговорной в состоянии как после марафона, но не изможденная, а в эйфории.

Дэйн поручает Лойду оформить документы, а мне делает знак идти за собой. Мы возвращаемся в кабинет. И, закрыв за мной дверь, Дэйн поворачивается ко мне.

— Ты была… — он замолкает, будто не находит слов.

— Я знаю, — выдыхаю.

— Нет, ты не знаешь, — он хватает меня за талию, тянет на себя, прижимает к себе, целует. Не сдержанно. Не осторожно. Жадно. Будто всю встречу мечтал сделать именно это.

Я тону. Отвечаю. Возвращаю всё, что накопилось. Моё тело вспыхивает. Живот откликается на его напор. Внизу живота разливается лава желания, и я хватаюсь за лацканы его пиджака, обвиваю шею руками.

— Безупречна, — договаривает Дэйн мне в губы и снова целует.

Его ладонь скользит вдоль моей спины под пиджаку, задирает юбку. Я уже хочу, чтобы он сорвал с меня одежду прямо тут, но он вдруг останавливается.

Я не сразу понимаю, а потом чувствую вибрацию в кармане его пиджака. Коммуникатор.

Дэйн вынимает гаджет, смотрит в экран и мгновенно серьезнеет.

— Прости, — говорит хрипло, но уже без жара. — Мне нужно в лабораторию. Сейчас.

— Что-то случилось? — спрашиваю, ловя перемену в его голосе.

Он слишком напряжён.

— Не волнуйся, — мягко заверяет меня Дэйн. — Просто надо кое-что проверить.

— Я могу пойти с тобой, — предлагаю, одергивая юбку.

Он качает головой.

— Нет. Побудь пока в своём кабинете. Отдохни, — тот же мягкий голос, но во взгляде напряжение. И мне оно не нравится. — Отчёт по переговорам можешь составить, если силы есть. Я скоро.

Он открывает мне дверь. В животе просыпается тревога. Неосознанная. Но отчётливая. Будто приближается что-то… важное. Или опасное. И Дэйн, похоже, что-то от меня скрывает.

37.

Дэйн

Мне поступило сообщение из лаборатории. Элвор наконец закончил анализ импланта. Неделю пришлось прождать, и внутри напалмом жжется охотничий азарт. Моя чуйка взяла след. Я должен выйти на того, кто создал Сашу. И имплант приблизит меня к этому человеку.

Лаборатория Элвора пахнет холодом и озоном. Запах микрочипов, стерильного металла, жжёной меди. Я вдыхаю глубоко, будто только здесь могу расправить плечи. Или хотя бы перестать прикидываться, что не разваливаюсь изнутри.

Касс уже ждёт у входа. Двери перед нами расступаются, и мы заходим вместе.

Элвор сидит на краю аналитического стола, листает голограмму с отчётом, лицо у него мрачное. Я узнаю этот взгляд. Он появляется только тогда, когда всё идет плохо. И такое лицо у него было всего пару раз, когда ответственный проект срывался.

— Ну? — произношу я без приветствия.

— Готов полный отчёт, — отвечает он и спрыгивает на пол. — Я не сообщал раньше, потому что перепроверял каждый параметр. Не могу поверить в то, что вижу.

Элвор Сет

Главный исследователь и гениальный изобретатель, работает на Дэйна

Я киваю. Я нарочно его не торопил.

Элвор провожает нас с Кассом в технический блок лаборатории. Там, на смотровой подставке квантового спектрографа, в герметичном контейнере, лежит шрадов имплант.

Выглядит безобидно. Прозрачная квадратная капсула, сверкающий капиллярами чип — как сердце из стекла и живого серебра — и тончайшие жгутики. И всё же это оружие. Тонкое, филигранное, идеально спроектированное.

— Во-первых, я выяснил, что за лаборатория его собрала, — говорит Элвор, подходя. Его голос всегда звучит как шелест. Сухо. И очень точно. — Она занималась кванто-вычислительной техникой. Была зарегистрирована на некого Авара Крэнна.

Я настораживаюсь.

— Ты говоришь «была», — замечаю и не хочу верить в то, почему Элвор так сказал.

— Именно, Дэйн, в прошедшем времени, — соглашается мой главный исследователь, — Она находилась на орбитальной станции Гелион-4. Той самой, в которую врезался метеорит. Та самая, на которой недавно погиб Эйвар Моэн.

Я стискиваю пальцы в кулак.

— То есть, никаких ниточек, — говорю почти себе, потом поднимаю взгляд на Элвора. — Какой у импланта функционал?

— Контроль, — Он даже не моргает. — И сбор информации. Передача данных по закрытому каналу. По сути, шпионская нейросистема, встроенная в мозг реципиента. Всё, что видит, слышит, чувствует носитель, в реальном времени уходит на удаленный сервер.

— Удалось отследить, куда? — нетерпеливо спрашивает Касс.

— Нет, — Элвор скорбно складывает руки на животе. — Сигнал прыгает по Вселенной, как грызун в амбаре с зерном, и утопает на анонимном маршрутизаторе.

Я сдерживаюсь из последних сил. Мысленно уже выстраиваю в ряд всех, кто прикоснулся к этому устройству.

— А компоненты изучал? — Я вглядываюсь в шрадову штуковину под стеклом. — Удалось выяснить, откуда они?

Элвор выводит список в воздух. Голограмма разлетается десятками визитных карточек поставщиков нано- и микрокомпонентов. И все в разных