Идеальная для космического босса - Ксения Хоши

И через неделю ко мне приезжает герметичный биоконтейнер со всеми заказанными образцами. Тут капсулы с неоновыми лианами, перламутровыми кустами, цветами с мягким свечением. Днём они выглядят как обычные, но стоит солнцу сесть — и сад начинает светиться.

К растениям чего-то не хватает, и я заказываю там же, на Аксилоре, светлячков. И ещё через неделю мой сад наполняется мягкими искорками, словно летающие звездочки.

Приходится долго настраивать микроклимат, влажность и добавлять в почву разные присадки, чтобы растения прижились.

Каждое утро выхожу в свой сад босиком, проверяю корневую зону. Я не знала, что могу быть такой… домовитой. Но мне нравится. Мне нравится, что Дэйн каждую ночь открывает окно на террасу и говорит: «Пахнет твоими цветами».

Через два месяца я решаю, что готова. Готова стать матерью.

— Сделаем мне операцию по сигма-кодированию? — спрашиваю у Дэйна, когда мы лежим в кровати обессиленные и счастливые.

— Ты хочешь ребенка? — произносит он он с затаенной радостью в голосе.

— Очень, Дэйн, — отвечаю, кивая. — Я хочу воспитывать твое продолжение.

— Тогда сделаем, — Дэйн гладит меня по щеке. — Тэй Йирст, мой друг, займется этим.

Пара дней исследований, и я прохожу процедуру сигма-кодирования. Операция несложная, но потом несколько дней тяжело дышать — организм будто заново выравнивается.

А через три недели я узнаю, что беременна. Я показываю Дэйну биоскан с подтверждением. Он улыбается, обнимает меня и долго держит руку у меня на животе. Точно хочет теплом ускорить мою беременность.

Девять месяцев проходят спокойно. Мы ничего не скрываем — просто не афишируем. Я набираю немного веса, перестаю носить обтягивающее. Сплю больше. Иногда требую у Дэйна привезти мне мела посреди ночи, а иногда ворчу, что он перестал меня пускать даже в холл офиса.

— Уже всё безопасно, — напоминаю.

— Тебе незачем рисковать, — бархатисто мурлычет он, обнимая меня. — У тебя в животе космос. Я хочу, чтобы он формировался в тишине.

Рожать Дэйн везет меня сам. И не в клинику, а в лабораторию Тэя Йирста. Только ему муж доверяет как себе. Тэй сам ведёт роды.

Дэйн рядом со мной. Сидит у изголовья, держит за руку, утирает лоб, шепчет ласково на ухо, когда я задыхаюсь от боли.

А потом всё заканчивается, Тэй кладет мне на живот ребенка, и я замечаю взгляд Дэйна, когда он впервые видит сына.

Я никогда его не забуду. В глазах мужа всё, что он держал под контролем и что боялся показать.

Я прижимаю малыша к груди. Это самое теплое и самое приятное чувство. И оно точно мое. И никто у меня его не отнимет.

Мы называем сына Рэйкан. Дэйн произносит его в шутку. А я сразу чувствую — оно его. Я остаюсь у Тэя ещё на несколько дней для исследований.

Тэй делает Рэйкану генетические тесты. Половина генов — от Дэйна. Половина — мои, земляночьи. У Рэйкана нет сигма-кода. Он будет чувствовать с рождения.

Когда Тэй говорит это вслух, я смотрю на Дэйна.

Муж улыбается.

— Он счастливчик, — произносит, одаривая меня влюбленным взглядом.

— Почему? — интересуюсь я.

— Потому что он будет жить с самого начала, — весомо отвечает Дэйн. — А я начал жить только с момента встречи с тобой, любимая.

Сейчас Рэйкану две недели. Я пока не нанимаю няню, наслаждаюсь материнством. Кормлю его грудью, тихонько напеваю колыбельные, которые подсмотрела в паутине, пока ходила беременной.

Обычный вечер. Я сижу в кресле в саду. На мне тонкий халат, грудь ещё набухшая после кормления. Люлька стоит рядом, под полупрозрачным балдахином. Внутри тихонько сопит Рэйкан. Я смотрю на его нежное личико и пучок по-папиному черных волос на макушке, и не могу не улыбаться.

В воздухе вьются светлячки. Они поднимаются из‑под листьев и парят, точно маленькие вспышки. Лианы мягко мерцают. Тепло.

Дэйн выходит с подносом. На нём чай, два пирожных, плед. Он опускается в соседнее кресло, целует меня в плечо.

— Всё хорошо? — спрашивает.

— Всё очень хорошо, — отвечаю. — Даже слишком.

Он смотрит на сына, потом на меня. Берёт мою руку. Гладит по запястью.

— Ты больше не боишься?

— Нет, — качаю головой. — Во мне ничего не дрожит. Всё устоялось.

Он улыбается.

— Люблю тебя.

Мы молчим. Просто сидим рядом. Дышим одним воздухом.

Наша любовь теперь не обжигает. Она настоялась, загустела, набрала насыщенность, не теряя аромата и цвета. Как мед, который только сахарится со временем. Мы прошли разлуки, боль, предательство и остались вместе. Приняли друг друга. Наша любовь — наша основа. А всё остальное — просто жизнь.