Идеальная для космического босса - Ксения Хоши
Я напрягаюсь. Имя незнакомое. Не из моих людей. По крайней мере не из топ-менеджмента.
— Кто это? — шиплю.
Касс снова звонит Кенае по громкой связи.
— Кеная. Сотрудник Грел Тарикс. Все по нему.
— Уже ищу информацию, — воркует ИИ. — Представить отчет текстом?
— Если быстро, голосом давай, — бросаю я.
Через несколько секунд:
— Конечно, ксинт Орвен! — отзывается Кеная. — Грен Тарикс больше не работает в Астровентис. Уволился по собственному желанию.
Кеная называет дату. День нашей первой встречи с Сашей.
— Кеная, есть какие-то данные по нему? — оживляется Касс.
— Пробить по реестру, ксинт Талерн? — переспрашивает Кеная.
Тот подтверждает.
Вскоре ему на коммуникатор падает реестровая информация на этого загадочного Грена. И по лицу безопасника я понимаю, что дело плохо.
— Контакт недействителен. Местоположение не установлено, — отвечает Касс.
— Как такое возможно? — рычу я.
— Я это выясню, Дэйн, — заверяет Касс.
Я поднимаюсь со стула, прошиваю его взглядом:
— Найди его. Найди и приведи. Или найди его тело. Это приказ, Касс.
— Уже ищу, — кивает он. — А ты... ты держись.
Он кивает на капсулу восстановления. Осознает, что я чувствую, хотя бы на уровне понимания. У него сигма-код на месте, он не может почувствовать, что творится у меня в душе.
— Ты мне понадобишься, когда имплант извлекут. Нужно будет заняться его изучением, — говорю мрачно. — Я дам знать.
— Я успею слетать домой переодеться, — отвечает он.
Я киваю, и Касс уходит.
Через некоторое время в палату заходит врач.
— У нас хорошие новости, ксинт Орвен. — Его лицо спокойное. — Антидот работает. Яд к утру полностью выведется. Показатели уже в пределах нормы. Мы можем начинать операцию.
Я сдержанно киваю, видя себя в отражении на стекле. На лице почти ничего. Внутри — шторм.
— Когда? — спрашиваю глухо, хотя голос предательски срывается.
— Через три часа. Мы подготовим операционную. Всё должно пройти быстро. Имплант ещё не пророс до критического уровня, — говорит врач, но я уже почти не слышу.
Три часа. Сто восемьдесят минут. Бесконечное ожидание, которое может стать последним.
Я поворачиваюсь к капсуде. За ним — Саша. Такая спокойная, будто спит. Моя реплика. Моя подделка. Моя жена. Противоречие, от которого трещит череп.
— Я буду присутствовать, — произношу твёрдо. Даже не прошу, не настаиваю — просто ставлю их в известность.
Врач лишь кивает. Всё уже ясно.
Я остаюсь рядом. Ни шагу назад. Ни мысли уйти. До последнего. Пока она не очнётся. Пока не вернётся. Пока не скажет моё имя.
34.
Дэйн
Операционную наполняет свет — белый, стерильный, будто сама комната хочет стереть любые следы боли. Я снова за стеклом. Там всё готово: две консоли, аппаратура, хирурги в масках, ассистенты с гладкими металлическими подносами, на которых инструменты больше напоминают приборы ювелиров, чем скальпели.
Саша лежит на операционном столе на животе, лицо утопает в специальной подушке с прорезью, чтобы шея и голова были в правильном положении. По ребра её накрывает гибкий термопласт.
Кожа уже не бледная, но ещё не естественного оттенка. Дыхание ровное. Монитор сердечного ритма показывает стабильные всполохи.
— Начинаем, — говорит старший хирург.
Я нервничаю. Это операция на открытом мозге. Я пытаюсь себя успокоить, что нейрохирурги в этой клинике — лучшие на всем Ориссане, но все равно неспокойно. Сердце в груди грохочет как в судный день.
Рентген-проекция Сашиного черепа и основания шеи выведены на вертикальный голограф.
— Нейрожгутики локализованы, — произносит один из хирургов.
— Действовать нужно быстро, — отвечает старший. — Вскрываем череп.
Звук костного лазера шипит, как вода на раскаленном металле. Часть волос им пришлось сбрить, и какой-то частью сознания я сокрушаюсь об этом. Но бритый затылок — такая мелочь по сравнению с серьезностью операции, что даже думать о ней глупо.
Видеть, как происходит такая операция, — зрелище не из приятных, но я не могу уйти. Не могу отвернуться. Будто так я поддерживаю Сашу, а стоит отвести взгляд, она лишится моей помощи.
— Левый край, стабилизатор, — в операционной раздаются короткие точные команды. — Десять микрон. Есть…
Я стараюсь концентрироваться на экране. Врачи аккуратно вытягиваю жгутики один за другим из тканей мозга Саши, но те продолжают извиваться даже снаружи. Этот имплант — как паразит, стремится зацепиться за неё всеми способами.
Хирурги действую быстро. Точно. Спокойно. Как киборги, лишённые эмоций.
И наконец…
— Извлечён. Пятьдесят один миллиграмм, — рапортует старший хирург. — Пациент стабилен. Можно зашивать.
Имплант помещают в герметичный контейнер. Серебристая капсула со стеклянной крышкой.
Пока Сашину голову зашивают обратно, я звоню Кассу.
— Имплант извлекли, — говорю как робот. Сил на эмоции не осталось. — Мне нужно, чтобы ты его забрал и отвез на изучение в нашу лабораторию.
— Элвору Сету передать? — он сразу догадывается, что я задумал.
— Да, ему, — отвечаю. — Скажи, мой личный приказ. Нужно понять, кто изготовил этот имплант.
Элвор — глава всего исследовательского корпуса моей компании. Гениальный ученый, инженер и изобретатель. Даже мне с ним не сравниться, хотя много технологий я разработал сам.
— Принято, — отвечает Касс. — Хочешь я заодно привезу одежду для Саши?
— Нет, я сам домой слетаю, подберу. Ты давай прилетай поскорее.
Мы прощаемся.
Сашу уже залатали и снова перекладывают в капсулу восстановления. Теперь нужно дождаться, когда яд полностью выведется и заживут последствия операции.
Из операционной выходит старший хирург и вручает мне имплант. Я принимаю его как сокровище. Бережно прячу во внутреннем кармане пиджака.
Капсулу с Сашей выкатывают и везут по коридору в палату. Я иду следом. Захожу следом дожидаюсь, пока медики все установят и подключат, после этого опускаюсь в кресло. Жду Касса.
Проходит около получаса, когда он появляется.
Мы обмениваемся какими-то дежурными фразами, и он уезжает
