Дочь всех городов - Надя Турбина
– Нет, – твердо сказала Нора, – ты должен что-то оставить.
– Что ж, раз ты так настаиваешь, – вздохнул Шут, – давай я оставлю… ну, например… – Он долго шарил по карманам, но там было пусто. – Например, свои носки. Ничего другого, к сожалению, нет, – извинился он, – можешь повесить их на стену воспоминаний.
Все посмотрели на ноги Шута. Он был в разных носках: рыжем и зеленом. А знаете, кто еще был в таких же носках?
– Откуда?! – воскликнула Ола.
– Не знаю, – пожал плечами Шут. – Откуда-то из детства.
Рыжий на левой ноге и зеленый на правой – Ола. Рыжий на правой и зеленый на левой – Шут. И были эти носки точь-в-точь таких же цветов, как шутовской колпак. В воздухе повис вопрос. Отвечать на него Шуту не хотелось, и он беспечно сказал:
– Ну, мне пора!
И, театрально раскланявшись в дверях, выскользнул на улицу. Там он столкнулся с Рыцарем, который кормил хрустящими колосьями украденных лошадей.
– Привет! – сказал Рыцарь.
– Привет! – сказал Шут.
– Уже уходишь?
– Да.
– Понятно. Ашим…
– Что?
– А всё-таки хорошо, что все было так, а не по-другому, – задумчиво сказал Рыцарь.
– Это правда, – ответил Шут, и перед Рыцарем из темноты мелькнула хитрая улыбка и озорной взгляд.
– Стой! – Рыцарь преградил ему дорогу. – Я всё понял.
– Да? – смеясь, спросил Шут. – Я очень рад! Ну, пока!
– Еще встретимся?
– Может быть, когда-нибудь, – и он растворился в еловых сумерках.
А Рыцарь всё понял. Он вдруг вспомнил, что, когда он впервые встретил Олу, ночью, за воротами замка, у неё в глазах плясали такие же зелёные искорки. И улыбалась она так же – как будто только что вспомнила какую-то шутку.
– Вот оно что, – подумал Рыцарь. – Надо будет задать Шуту парочку вопросов. Если, конечно, мы ещё встретимся.
Глава 25
Ола, Нора и Рыцарь вылезли на улицу подышать тёплой влажной ночью.
– А тебя как записать в книгу? – спросила Нора у Олы.
– Я не знаю, – честно ответила Ола. – Раньше меня звали Дочерью всех городов. А теперь меня так не зовут. Неужели я стала хуже?
– Ты не стала хуже, дорогая, – сказала Нора. – Просто душа твоя заковалась в латы. Просто каждый должен делать то, что любит и умеет лучше всего на свете. И тогда все будет на своих местах. Рыцарь, ты слышишь меня?
– Слышу, – сказал Рыцарь, натягивая на старую белую гитару серебряные струны.
Закончив, он протянул гитару Оле:
– Держи. И всегда делай то, что любишь и умеешь лучше всего на свете. Вне зависимости от обстоятельств.
– Нора, я думаю, ты напишешь очень хорошую книжку. И там будет правда. И про битву, и про всё, что с нами было. Но книжки лежат в библиотеках и, как мы теперь знаем, всякие дураки от скуки в них пишут глупости. А вот легенда, которая живет в народе… Впрочем, какая уж тут легенда, – рассмеялась Ола. – Теперь обо мне пойдет дурная слава. Но пусть следом за этой славой идут барды и менестрели и поют добрые песни о том, что не побеждает сильнейший, а только тот, кто всегда смеётся…
И давайте не будем очень уж заботиться о завтрашнем дне. Завтра нас всех опять куда-нибудь понесет. Но мы ещё обязательно встретимся.
Она улыбнулась и полезла с гитарой на забор в своих рыже-зеленых носках и старых, сто раз шитых-перешитых, штанах. Штаны зацепились за гвоздь и порвались. Небольшой лоскуток остался висеть на заборе. Ола уселась на нём верхом, обняла гитару, и та самая песенка наконец родилась!
Лоскуток оставляю своей души —
Пригодится в хозяйстве кому-нибудь.
И чего б ни случилось, маяк не туши,
Всегда будь безрассудным и мудрым будь.
У порога топчется верный конь,
О причал бьётся старенькой лодки киль.
Мы идём баламутить ночной покой,
Попрощаться и завязать шнурки.
Такова зыбучая та земля,
Из которой когда-то мы все пришли:
Перелётные мы, и нам долго нельзя
Без дороги и вересковой глуши.
И бог даст, мы когда-нибудь встретимся,
Может быть, когда-нибудь встретимся,
Будет небо сиять полумесяцем,
И мы будем твердить «мне не верится!»
Жребий выпал кому-то нырять в тайгу
Через ёлки, рыдающие дождём,
Через брёвна, болота и «не могу»,
Веря компасу только и стрелке в нём.
А кому-то стремиться на крики сов
В край, где места хватает и им, и нам,
Чтобы странствовать под крылом парусов
По озёрам, забывшим свои имена.
А кому-то в горах лето зимовать,
Завершая бродячих людей караван,
Взглядом созвездия вышивать,
Пасти облака и курить туман.
И бог даст, мы когда-нибудь встретимся,
Может быть, когда-нибудь встретимся,
Будет небо сиять полумесяцем,
И мы будем твердить «мне не верится!»
Помнишь смотрителя маяка?
Он велел никогда не жалеть керосин
И огонь раздувать даже из уголька,
И тогда ты не будешь один.
Сбудется добрый его совет,
Одного костра станем мы искрами.
Мотыльки всегда ведь летят на свет
Друг друга.
Так было и будет. Аминь.
