Дочь всех городов - Надя Турбина
На голову одного из воинов сел комар. Ола наблюдала, как он впивается в кожу и как, несмотря на это, не дергается ни один мускул на лице бедняги. Она видела, как брюхо комара наполняется кровью, а глаза его жертвы наполняются слезами. И тут Оле стало их всех ужасно жалко. Она подошла к воину и сказала:
– Друг, я понимаю, что тебе нельзя шевелиться, поэтому, с твоего позволения, я тебя спасу. Так велит кодекс.
С этими словами она хлопнула его по лбу, и комар размазался красным пятном.
В тот же момент всё войско сорвалось с места, барабаны лопнули, трубы завопили мимо нот, и всё понеслось на Олу. Она уронила меч, побежала обратно к воротам, но они были заперты. Краем глаза она заметила какой-то деревянный мостик, вероятно, оставленный теми, кто расписывал стены красными пионами ко дню рождения Принцессы.
Ола запрыгнула на этот шаткий мостик и замерла. Прямо под ней бесновалось море из копий, знамён и золотых шлемов. По всем законам жанра, тут же полил дождь, и молния расколола небо.
Воины уже начали рубить мечами опоры мостика, а Ола просто стояла и отчаянно пыталась придумать умную мысль. Но в голове у неё звенела пустота.
Вдруг вместо умной мысли вылезла песенка. Веселая песенка, которую Ола раньше всегда пела. Она была совершенно не к месту, но пора было уже что-то делать, и Ола запела:
Она пришла из страны индейцев,
Страны загадок и древних сказок,
Охрипших песен, любви всем сердцем
И скал, по которым ей нравится лазать.
Страны дремучих опасных джунглей,
Страны бегов по пустынным пляжам,
Где звонче других ее голос струнный,
Где ночью костры вместе с бубнами пляшут.
И вдруг откуда-то она услышала гитару. Наверное, показалось. Хотя… До мажор, ми минор, ля минор, соль мажор… Ола запела громче:
Страны, где не побеждает сильнейший,
А только тот, кто всегда смеётся.
В обоих глазах у нее по небу,
В обоих глазах у нее по солнцу,
А в сердце горы, где ты еще не был!
И дикий ветер, что рвёт одежду,
И синий ливень, что льёт за ворот.
Тропой свободы, тропой надежды,
Бежит в туман, покидая город!
Ола резко обернулась и увидела, что вместе с ней на мостике стоит Рыцарь с гитарой. И Ола закричала во всю мочь:
В страну, где нет ни обид, ни правил,
Где все печали решаются просто:
Волна и ветер залижут раны,
А вместо слез – золотые блёстки.
Где всем отчаявшимся – по чуду,
Где правы не роскошь, не ложь и не чинность,
А только любовь. И как раз оттуда
Она пришла, чтобы научить нас
Тому, что не побеждает сильнейший,
А только тот, кто всегда смеётся.
В обоих глазах у нее по небу,
В обоих глазах у нее по солнцу,
А в сердце – горы, где ты ещё не был!
И дикий ветер, что рвёт одежду,
И синий ливень, что льёт за ворот.
Тропой свободы, тропой надежды,
Бежит в туман, покидая город
Когда она только начала петь, от неожиданности все оцепенели, и охрипший ее голос вдруг стал хрустально чистым и, слившись с дождём, прозвенел над застывшим полем, и ему откликнулось эхо с далеких гор.
А потом озверевшая толпа с еще большей ненавистью бросилась штурмовать несчастный мостик. Но были и те, кто остался стоять, как вкопанный, не отрывая взгляда от Олы и Рыцаря.
Она пришла, прилетела, примчалась
Сквозь пыль галактик и дым столетий,
Чтоб рассказать нам, что у причала
Нас ждёт корабль и попутный ветер.
На звук ее бубенцового смеха
На свет созвездья её улыбки,
Мы будем стремиться и плыть и ехать,
Плевав на провалы и на ошибки
К концу третьего куплета мостик стал с треском раскачиваться.
Туда, где не побеждает сильнейший,
А только тот, кто всегда смеётся.
В обоих глазах у нее по небу,
В обоих глазах у нее по солнцу,
А в сердце – горы, где ты ещё не был!..
И вот тут мостик наконец рухнул. Ола вцепилась в Рыцаря, Рыцарь вцепился в гитару, и они побежали куда-то вдоль крепостной стены, а воины, громыхая латами, мчались за ними. Вдруг Рыцарь и Ола увидели двух оседланных коней. Не раздумывая, вскочили на них и полетели.
Под копытами коней проносились поля и деревни, реки и леса, и, когда шум битвы сменился на шум ветра в ушах, они притормозили, сменили галоп на рысь, и Ола смогла наконец допеть:
Она пришла из страны индейцев
Страны, где вечно цветут закаты,
Страны, где все мы бывали в детстве,
Куда и вернемся, я надеюсь, когда-то.
Глава 24. Расставание
А у Норы в доме было тихо. Был полный штиль, и дым из печной трубы шёл ровно вверх, как стрелки часов, которые показывают полдень. Нора решила, что это самое подходящее время, чтобы начать писать книгу.
Она достала из сундука стопку пожелтевшей бумаги, выдернула красное перо из индейского роуча, висевшего на стене, налила в стакан черничного сока (вместо чернил) и залезла с ногами на подоконник.
– Как бы начать эту историю? – размышляла она. – Наверное, эта история должна начаться с песни.
«У дороги лежат сапоги,
Сброшенные с резвой, лихой ноги.
Найдены ль, украдены ли, взятые взаймы?
Получены в наследство от бабушки Луны.
У дядюшки Месяца на рогах
Каталась и играла в его кудрях.
И, поскользнувшись, упала вниз
Россыпью звёздных изумрудных брызг.
Ничьё дитя, ничья сестра.
Разве что ветра или костра.
Ничья сестра, ничьё дитя,
Смеясь, играючи и шутя.
Дочь всех городов —
Сегодня она пришла,
А завтра она уйдёт.
Как среди бела дня гром,
Принесёт удачу в дом
И растает под дождём.
Так и попала на Землю к нам
И ищет по сёлам и городам
Тех, у кого в венах Млечный Путь,
С кем на нём встречалась когда-нибудь.
А по ночам она смотрит ввысь,
Там все друзья её собрались.
Где-то там далеко её дом,
У черного ворона под крылом…»
Нора писала быстро, не притормаживая даже на крутых поворотах рассказа. И почти ничего не зачеркивала, потому что самая правдивая история – та, которая написана бегом, без прикрас, так, как рассказывается, как вспоминается и
