Дочь всех городов - Надя Турбина
– Не переживай, то, что я жива, – это ненадолго, – усмехнулась Ола. – Удача давно покинула меня, а завтра я иду на смертельный бой. Кстати, – у нее вдруг появилась идея, – раз уж ты так это любишь, не хочешь ли сразиться с целым войском врагов? Они собираются завтра напасть на Фарфоровое Королевство, и Принцессе взбрело в голову, что именно я должна их как-то победить.
– Что? Принцесса в беде? – ужаснулся Рыцарь.
– А то, что я в беде, ты не услышал? – рассердилась Ола. – Ты оставил меня побеждать этих нескончаемых чудовищ! Рыцарь, я очень люблю тебя и ты мой самый лучший друг. Я бы, не задумываясь, отдала за тебя жизнь, если бы это было сразу, в один момент. Но отдавать за тебя жизнь вот так, медленно, день за днём… Это ужасно. Я растеряла что-то очень важное, что даётся всего один раз, когда ты рождаешься, и что, если потратишь зря, уже никогда не соберешь снова. И ты даже не оставил мне лунный камушек, и поэтому я не могу одолеть чудовище.
– Какое чудовище?
А Рыцарь-то, похоже, здорово научился пропускать мимо ушей всё кроме того, что он хочет услышать.
– Которое сидит на камне, играет на дудочке и каждую ночь разоряет деревню. Я спасла уже много, очень много людей, но это чудовище… Оно мне не по зубам. Кажется, у него нет души. По крайней мере, я её не нашла. А я искала! Ой как много дней и ночей я искала!
Ола на секунду замолчала, а потом выпалила разом:
– Это большой секрет и никто об этом не знает, но я ведь ни разу в жизни никого не убила, пойми. Я так и не умею пользоваться мечом. Я их всех уговаривала, упрашивала, заклинала песнями и стихами, приманивала волшебством и чудесами. И в конце концов они мне верили и бросали своё преступное ремесло. Они все глупые, наивные и даже смешные. Они вылезли из неглубоких душонок недалёких людей. Их успокоить довольно легко – они хотят лишь еды, богатства, каких-нибудь жестокостей ради забавы. Но это чудовище явно другого сорта. Мне кажется, оно вылезло из чьей-то глубокой, вдумчивой, трепетной души. Оно выросло из детского страха быть нелюбимым, который ускользнул, притаился и превратился в настоящее тщеславище. Ему нравится разрушать и убивать. И оно ждёт явно не меня.
Рыцарь долго молчал, глядя в огонь.
– Как я его узнаю? – наконец спросил он.
– О, ты его узнаешь! – сказала Ола. – Оно одно такое. Оно выглядит как огромная ящерица. И злющее, как сто чертей.
– Как огромная ящерица, – задумчиво повторил Рыцарь. – Ящерица, которая бежит по мху. Её хвост мелькает в зарослях папоротника, и я никак не могу её поймать. Где-то я такое видел. Наверное, приснилось.
Они ещё посидели, а потом Рыцарь стал собираться. У него теперь появился рюкзак, набитый какой-то ерундой.
– Это очень важные вещи на все случаи жизни, – объяснил он. – А ты всё так же ходишь без всего?
– Да, – сказала Ола. – Теперь у меня нет даже гитары. Но всё, что нужно, можно найти прямо на дороге. Странно, что ты это забыл.
– Я просто стал ответственнее подходить к путешествиям и жизни в целом, – мрачно сказал Рыцарь. – Желаю тебе ни пуха ни пера. Ну, я пошёл.
– К черту, – ответила Ола, когда Рыцарь, даже не обняв её на прощание, вышел из маленького рыжего мира, созданного костром посреди ночного леса.
Никогда ещё в доме на дереве не ночевал кто-то настолько сердитый, разбитый и несчастный.
Глава 22. Расставание
Утро было странным. Солнце вроде бы взошло, но все равно было пасмурно, в воздухе висел какой-то белый дым. И что-то постоянно гудело из-за горизонта.
Ола шла к замку и вспоминала вчерашний разговор. Она впервые рассказала кому-то про свою слабость, про то, что у неё так и не хватило духу кого-то убить. Что она умеет только болтать и петь глупые песенки. Но это была неправда. Однажды Ола всё-таки убила.
Это случилось в один из сотен бесцветных дней. Ола шла по следу очередного чудовища и страшно хотела спать. Чтобы не отключиться прямо на дороге, она подпрыгивала, крутила головой и размахивала руками. В правой руке, как и всегда, был меч.
Вдруг: взмах! Вжух! Шмяк.
Меч вздрогнул в воздухе, и что-то маленькое упало в траву. Это была голубая стрекоза с зелёными глазами, которые состояли из тысяч изумрудов и растерянно смотрели вокруг: «за что?!»
У стрекозы было сломано крыло. Ола в ужасе сидела на коленях перед ней. Даже самое невесомое прикосновение к стрекозе могло убить её окончательно. А взлететь она не могла.
У Олы хватило ума не делать сгоряча непоправимое. Она решила подождать: вдруг само собой произойдет чудо? Раньше с ней такое случалось. Ола оставила стрекозу со сломанным крылом лежать в траве, воткнула рядом палочку и ушла дальше искать своё чудовище.
Теперь она даже не могла вспомнить, чем закончилась та встреча с чудовищем. Это было совершенно не важно. На обратном пути Ола со всех ног бежала к стрекозе, надеясь, что её там нет, что она ожила и улетела, и ничего страшного не случилось.
Но стрекоза по-прежнему была в том же месте, рядом с палочкой. Она так и не ожила. Она лежала в высокой траве, такая крохотная, такая беззащитная. Но было видно, что перед смертью она отчаянно боролась, из последних сил металась по полянке, и от этого крыло ломалось всё сильнее. Стрекоза не сдавалась, она всей душой хотела выжить, у неё, наверное, были очень важные дела в этот день. Может быть, её где-то ждали дети…
Это был единственный раз за всё это время, а возможно даже, и за всю жизнь, когда Ола ревела. Не просто плакала, а именно ревела, выла на весь лес и скулила смазанные, дикие, потерявшие свой смысл слова,
