Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Я раздосадован. Столько бессмысленных движений. Зачем? Вы же взрослый человек. Долги нужно возвращать. Вас никто не торопил, времени дали достаточно. А вы вздумали в прятки с нами играть. Несерьезно это.

– Ага, казаки-разбойники прям, – поддакнул Скиф. – Теперь ты нам двести штук должен, а не сто, мудоёбище хреново. За то, что нам пришлось напрягать своих людей, чтобы тебя найти. В некоторых странах, между прочим, за воровство руки отрубают. А ты вор. Ты нам должен и не отдаешь.

Чижов бесполезно засуетился и замычал сквозь кляп.

– Рубить не будем, ладно уж, – хмыкнул Виноградов и глянул на стоящих рядом с Чижовым парней. – Руки ему сломайте.

– И ноги тоже. Чтоб людей зря не гонять. А то вдруг он снова в догонялки решит поиграть, – добавил Молох. – Потом в больничку его отвезите. Неделя у тебя. Через неделю долг не вернешь, тебе сломают голову, и доктор тебе уже не понадобится.

Чижов снова начал скулить что-то невнятное.

– Эх, бледнота ты шелудивая, невоспитанный ты человек, – посетовал Виноградов. – Хоть бы спасибо сказал Киру Владиславовичу. Я бы тебя в больничку не стал отправлять.

***

С алкоголем Ева как-то умудрилась перестараться, хотя выпила-то всего ничего. Пару коктейлей. Ладно, четыре. И то не сразу, а за довольно продолжительное время, между танцами.

Сама не понимала, отчего ее так развезло. Благодаря Молоху, знала, каким бывает опьянение, но сегодняшний хмель был другой. Липкий, неотвязный, обволакивающий каждую клеточку тела. Казалось, даже кровь в венах стала густой и тягучей. Ева буквально чувствовала, как она не течет, а тянется по венам. И всё вокруг стало вдруг таким же тягучим, обтекаемым, без резких углов.

Она сказала Лизе, что им пора уходить, и они собрались это сделать. Однако Ева с удивлением обнаружила, что ноги не слушаются. Кто-то подхватил ее под мышки и буквально волоком вытащил из клуба. Она пыталась сопротивляться, но только в своей голове, в безвольном сознании. Когда ее толкали в машину, Ева силилась закричать, напрягала язык, рот, однако не смогла издать ни звука, будто ей чем-то напрочь запечатали горло, лишив дара речи. Тело не слушалось, темнота захватывала сознание. Последнее, что запомнила, был дикий страх, от которого заходилось сердце.

В себя Ева пришла с тем же бешено колотящимся сердцем и с тем же ощущением ужаса. Под спиной чувствовалось что-то мягкое. Как только открыла глаза, стены тут же поплыли, будто перевернулись. Когда всё встало на место и потолок перестал кружиться, Ева сосредоточила взгляд на обстановке и попыталась понять, где находится. Рядом на кровати в беспамятстве валялась Лизка. Комната, в которой их заперли, была красиво и дорого обставлена.

– Лиз, – позвала она, еле шевельнув губами. – Лиз…

Подруга не откликнулась.

– Лиза, блин, проснись… – преодолевая слабость в руках, попыталась ее растолкать.

– Да не ори ты… – наконец простонала она. – Дай полежать спокойно, и так голова кругом.

– Дура, что ли. Надо выбираться отсюда. Поднимайся. С тобой ничего не сделали?

Ева осмотрела себя, ощупала: кожаное платье было на ней и вроде бы застегнуто, белье тоже, даже чулки на месте.

– Сама дура, – устало проговорила Лиза, не открывая глаз, – я предупреждала, что наш праздник плохо закончится. Таких, как Молох, злить нельзя. А ты сделала всё, чтобы его выбесить. Блять, чего так холодно… – ухватившись за край покрывала, она натянула его на себя и, завернувшись в него, как в кокон, улеглась на бок.

– Ты поспать тут собралась? Вставай, говорю… Эти уроды нам что-то подсыпали… Боже, что теперь будет? Где мы вообще? Как думаешь, Кир нас найдет? – она всхлипнула, чувствуя, как паника сковывает мозг и тело.

– Он нас и не терял, чтобы искать, – не открывая глаз, проговорила Лизавета.

– В смысле?

– Потому что мы дома у Макса, он мне фотки показывал.

– Хочешь сказать, что это всё Молох замутил?

– Бинго.

– Вот сволочь. Я же реально чуть от страха не померла. Решила, что сейчас нас изнасилуют, убьют…

– Ага, расчленят и закопают в ближайшем лесу под березкой.

– И что теперь делать?

– Делай, что хочешь, а я посплю. Подожду, пока приедет Кир, устроит разборки, и мы снова заживем спокойно.

– А если ты ошибаешься, и это не дом Скифа?

– Тогда нам пиздец, – сонно проговорила Лиза.

– Я бездействовать не собираюсь… – проворчала Ева.

Поднявшись с кровати, она удовлетворенно отметила, что уже может держаться на ногах, а перед глазами ничего не плывет. Ее туфли валялись на полу, но надевать их всё же не стала.

Крадучись, Ева подошла к двери, сначала прислушалась, потом осторожно нажала на ручку и попыталась ее открыть. Она поддалась. Что говорило в пользу Лизкиных доводов. Вряд ли настоящие похитители оставили дверь не запертой.

Так же, стараясь не делать лишнего шума, она вышла из комнаты, оказавшись на площадке второго этажа. Снизу доносились голоса. Показалось, что ни один не принадлежал Молоху или Скифу, и это напрягло. Прижимаясь ближе к стене, Ева медленно спустилась по лестнице и замерла на последних ступеньках, решая, что делать дальше.

В этот момент перед ней появился один из парней, с которым она познакомилась в клубе. Миша, кажется. Он пытался ее угощать, но она не соглашалась пить за его счет. Правда, пару раз она с ним все-таки потанцевала.

– Проснулась, Ева, – улыбнулся он.

Ева настороженно замерла, вглядываясь в выражение его лица, в глаза, пытаясь уловить в них что-нибудь. Молох, конечно, тот еще ублюдок, раз такое придумал, но пусть лучше это будут его проделки, чем реальные насильники.

– Вернись в комнату, – сказал парень и, поднявшись на ступеньки, ухватил ее за талию, чтобы увести наверх.

– Зачем? – Ева не двинулась с места, но под его напором подалась назад, прижавшись к стене. – Развлечься хочешь? Начинай... Какая разница, где именно… – заведя руки за спину, она начала расстегивать платье. Оно было узкое, короткое, с открытыми плечами.

– Дура, что ли! Оденься! – он как будто запаниковал, схватил ее за руки, чтобы не позволить ей раздеться.

– Вы же нас для этого сюда привезли. Поиметь хотели. Давай. Я сопротивляться не буду.

– Ты чего?! Оденься!

– А чего ты так испугался? Хозяина боишься?

Ева рассмеялась дрожащим нервным смехом и потянула вниз подол платья. Оно начало сползать с