Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Да я не против! Ходили. И не раз. Но раньше ты с Молохом не спала, – продолжала нудить Лиза.

– Я с ним рассталась.

– А он с тобой нет. Ты хотя бы перезвони ему, у тебя уже на телефоне сотня пропущенных.

– Не сотня. Восемнадцать всего, – засмеялась Ева и отпила коктейль. – О, точно! Когда сто будет, отвечу. Любовь ему не нужна, видите ли, но почему-то нужно, чтобы я сидела на месте и не дергалась. Любить меня не обязательно. Но о каждом своем шаге отчитываться мне, значит, обязательно. И вообще, я ничего такого не делаю, я потанцевать хочу, пообщаться, повеселиться.

– Ты это Николя будешь рассказывать, а не Молоху, – проворчала Лиза.

– Чего? – снова из-за громкой музыки не расслышала Ева.

– Ничего! – рявкнула Лиза.

Ева раздраженно вздохнула и запила свое недовольство аперолем.

Вот Лизка, блин! Умеет испортить настроение!

Итак несладко, и без того горько. Без Кира было пусто, и остро чувствовалось одиночество. Ева скучала по нему, тосковала по их близости, но отступать не хотела. Понимала: если уступит, идя на поводу у своих чувств, то всё будет по-старому. Снова будет у них просто секс и никаких обязательств, никакой любви.

Допив коктейль, она махнула бармену. Бородатый, брутальный такой, весь в татуировках, он встал напротив нее и улыбнулся.

Белова тоже ответила ему искренней улыбкой:

– Какой ты симпатичный.

Он рассмеялся.

– Спасибо, вы тоже.

– Больно было? – указала взглядом на его татуированные предплечья.

– Нет. Я привык. Вам повторить?

– Нет. Хочу что-нибудь другое. А можешь коктейль Бонда сделать?

– Взболтать, но не смешивать. Конечно, могу. Мартини с водкой.

– Да-да, взболтать, но не смешивать. Точно, – коротко засмеялась Ева и продолжила мило с ним беседовать, пока он готовил для нее коктейль. – Я тоже хотела татуировку сделать, когда мне шестнадцать лет было. Розочку на щиколотке.

– И как? Сделала?

– Не, мама не разрешила.

– Маму надо слушать, особенно в шестнадцать. Но сейчас-то можно уже.

– Сейчас мне уже не надо. Мне только смотреть нравится. А на спине тоже есть? А покажи, – сложив руки на стойке, она придвинулась чуть ближе.

Парень снова засмеялся.

– Только фотку могу показать.

– Давай фотку, – махнула Ева рукой.

Бармен достал телефон и показал ей фото.

У Евы не получилось рассмотреть, что именно было изображено на его спине, что-то цветное и непонятное, но она всё равно непритворно восхитилась:

– Какая красивая у тебя спина.

Налив коктейль в мартинку, он сунул туда шпажку с нанизанными оливками и придвинул к ней.

– За счет заведения.

– О, как приятно. Спасибо, – одарила его очаровательной улыбкой.

Бармен кивнул, чуть улыбнувшись, и отошел обслуживать других гостей.

Лизка расхохоталась.

– Как это у тебя получается?

– Не знаю. Я просто улыбаюсь и говорю всё, что думаю, – рассмеялась Ева и отпила. – У-у, какая шту-у-у-ка. Допью и пойдем танцевать.

***

Скальский прослушал очередь длинных гудков, положил телефон на стол, глубоко вздохнул и откинулся на спинку кресла.

– Бля, Молох, нервы у тебя стальные, – сказал Виноградов, уже на раз наблюдавший, как Кир делает звонок, но не получает ответа. – Я б давно уже расхуярил всё в этом «Фридрихе».

Кир ничего не ответил на замечание друга и снова вздохнул. Еще глубже. До ломоты в легких втягивая в себя воздух. И снова этот его тяжкий вздох был хорошо слышен Виноградову, ибо в кабинете стояла тишина. Не играла музыка, и ни один посторонний звук не проникал из вне. Скиф смотрел в стеклянную стену, где в игровом зале, как в немом кино, люди беззвучно проигрывали, выигрывали, сетовали на неудачу, радовались фарту.

Эти люди, предавшись страсти и азарту, делали их богаче.

Телефон Скальского вдруг ожил, вздрогнув от виброзвонка, но Кир ответил не сразу. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прервать закипающую ярость.

– Птичка моя, где ты есть? – спросил он, хотя знал, где она и с кем.

Даже не пришлось привлекать своих технарей, чтобы выяснять ее местонахождение, Лизка сама ему написала.

– Отдыхаю. Танцую и веселюсь. Наш развод праздную. А ты против?

– Вовсе нет. Но лучше бы ты предупредила меня о своих планах.

– А почему я должна тебя предупреждать? – вроде бы удивилась Ева. – У нас с тобой нет отношений. А если бы и были, то это просто секс. Это значит, что у тебя своя жизнь, а у меня своя. Логично же?

– Ты там чего-то волшебного напилась?

– Коктейль Бонда, – засмеялась Ева, – прикольная штука. Забористая.

– Поэтому решила погеройствовать сегодня, – едва сдерживаясь, сказал Кир.

– Не злись, пожалуйста.

– Что ты, птичка моя, разве я могу на тебя злиться.

– Прости, тебя плохо слышно…

Вообще-то, Кир считал себя человеком хладнокровным и думал, что умеет управлять собой при любых обстоятельствах, но после этого разговора вскипел мгновенно.

– Отдыхают они… танцуют и веселятся… – проговорил он, пытаясь задавить в себе гнев. – Так надо отправить кого-нибудь, пусть с ними потанцуют…

– Вот ведь, ваше благородие, умеешь ты красиво всё сделать. Я бы точно всё расхуярил…

– А потом увезут куда-нибудь, – добавил Молох.

Скиф онемел.

– Чего? Зачем? Ты их напугать, что ли, хочешь? Бля, куда больше. Пуганые уже обе.

– За цыпу переживаешь?

– И за цыпу тоже! Прям ответственность свою чувствую. Не, Молох, давай по сантиметрику – и успокоимся.

– Видишь, не понимают они с первого раза. Острых ощущений им захотелось.

Скиф поморщился.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда девок обижают. Хочешь поглумиться, сейчас Чижова привезут, недоёбу эту грешную. О, уже привезли, – Скиф глянул на мигнувшее сообщение и вышел из кабинета.

Молох вытолкнулся из кресла и захватил со спинки пиджак. На ходу надевая его на плечи, он спустился вслед за Скифом на цокольный этаж. Охрана распахнула перед ними дверь, и он быстрым шагом прошел вглубь подвала, где на бетонном полу среди старых рулеточных и игровых столов сидел их должник.

– Неважно выглядите, Иван Павлович, – произнес Скальский.

Чижов поднял на него замутненный взгляд. Руки у него были связаны за спиной, рожа разбита. Разорванная рубаха обнажала рыхлый, заплывший жиром