Он мой Апрель - Евгения Ник

Евгения Ник

Он мой Апрель

Глава 1

Наши герои:

Суворов Антон Леонидович — 32 года. Владелец собственной юридической фирмы. Практикующий юрист.

Татарцева Раиса Максимовна- 28 лет. Юрист, в небольшой фирме.

Раиса

Первое апреля

— Ты? — вскидываю брови, глядя на… своего гада-бывшего.

— Только не говори, что ты тоже в арбитраж?

— Именно, Тоша!

“Гондоша” — так и рвется добавить, но я, конечно же, сдерживаюсь.

Суворов Антон Леонидович — входит в тройку лучших юристов нашего города. Богат, красив, умен, и… урод, с которым я была в отношениях целый год.

Но было это давно и неправда.

— Я так понимаю, мы едем в Тюмень по поводу одного дела. “Руссибметалл-НК”?

— О-о-о, Суворов, ты и здесь влез. Даже не удивляет.

— Я тебя размажу, ты же понимаешь? — скалится он.

— Это мы еще посмотрим, — достаю с верхней полки матрас, скрученный в рулет, и как бы случайно роняю его на Антона.

— Бесишься? — смеется он.

— Да пошел ты, — подхожу к нему слишком близко, взглядом опаляю, кладу руки на его плечи и на носочках тянусь. — Бу! — резко брякаю, практически касаясь его губ.

От неожиданности Антон заваливается на койку и ошарашенно хлопает глазами. Пока он медленно приходит в себя, выхватываю из его рук матрас, бросаю на лежак, раскручиваю. Заправляю постельное белье.

— Татарцева, как была дикаркой, так и осталась, — бубнит, пальцами зачесывая волосы назад.

— Ага, не меняюсь. Люблю стабильность. А тебе, кстати, следует барбера сменить — бакенбарды отстой, — подхватываю маленькую сумочку и выхожу из купе.

Коридор вагона встречает меня привычной духотой и гулом голосов. Апрель, а жара стоит невыносимая. Я иду, стараясь не оборачиваться в сторону купе, где остался Суворов. Год отношений с ним был… как в открытом море на волнах. Взлеты и падения, страсть и ненависть, интеллект и непроходимая тупость в бытовых вопросах. В общем, гремучая смесь. Он мое проклятие. Мы познакомились первого апреля и ровно через год — первого апреля расстались…

Дохожу до тамбура, прислоняюсь к прохладной стенке. Несколько минут стою, смотрю в окно на проплывающие мимо деревья, поля, домики. Отлипаю от стенки, иду к проводнице, покупаю шоколадку. Возвращаюсь в купе.

Суворов сидит, откинувшись на спинку, и смотрит на мелькающие за окном пейзажи. Недовольный. Ну извините, я тоже не в восторге, что мы делим одно малюсенькое помещение на двоих.

— Предлагаю больше не разговаривать. До заседания суда, — выдает свое предложение, не поворачивая головы.

Слова в самое сердце жалят, словно осиное жало. Воздух в горле застревает комком.

— Тоже самое хотела предложить, — отрезаю, добываю из чемодана лосины, футболку. Собираюсь выйти в туалет, но замираю на месте.

Вздох. Блокнот, ручка, четыре слова.

“Выйди, мне надо переодеться”.

Дергаю листок и протягиваю Антону. Он берет его, читает и закатывает глаза. Господи, как же я ненавижу эту его манеру. Всегда ненавидела, но сейчас она особенно бесит. Но на удивление, он просто молча встает и выходит. Быстро переодеваюсь, плюхаюсь с телефоном и любимым баунти на свою “шикарную перину”.

Суворов возвращается через пятнадцать минут. Мажет по мне, чуть ли не брезгливым взглядом и отворачивается. О да, есть в постели, это же настоящее преступление! "Ты совершенно не изменился" — делаю про себя очередной вывод.

Демонстративно откусываю кусок баунти, наслаждаясь хрустом кокосовой стружки на зубах. Он резко впивается в меня взглядом, в его глазах плещется раздражение. “Ну давай, Антоша, скажи, все, что ты думаешь”. Он приоткрывает рот и… делает глубокий вдох. Вытаскивает из кармана наушники и с ехидством на лице втыкает их в уши. Достает из-под подушки книгу Хаксли “О дивный новый мир”. Ложится на спальное место. Все! И кажется, ему на самом деле нет до меня никакого дела, в то время, как в я буквально горю рядом с ним.

Спустя полчаса, понимаю, что нагло пялюсь на него.

Мы не виделись четыре года, а он все такой же красавчик. Даже лучше стал. Словно дорогой алкоголь — с годами вырос в цене. Волевой, грубоватый подбородок, мужественные губы, а не лепешки надутые (оказывается мужики тоже этим страдают и прибегают к увеличению губ), густые брови и карие глаза, в которых хронически поселилась насмешка над этим миром. Такой уж Суворов, считает себя лучшим из лучших представителей человеческой расы. Прибавьте к этому идеальное тело. Уверена, он до сих пор бегает по утрам и посещает трижды в неделю бассейн. Да, вот такой он.

Неожиданно взгляд замирает на его плече. Что там? Татуировка?

Подскакиваю с места, секунда и я уже дергаю рукав футболки вверх.

— Это же… я…

Глава 2

Раиса

Это не банальный портрет. Нет. Образ девушки составлен из большого количества зданий, высоток. Но я узнаю свое лицо. Это точно я.

Антон смотрит на меня снизу вверх, в глазах ни тени смущения. Наоборот, уголки губ приподнимаются в надменной усмешке.

— Ты себе льстишь, Татарцева, — говорит, а у самого во взгляде читается "Твой, да, и что дальше?"

— Зачем? — выдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Это же за гранью.

Он приподнимается на локте, взгляд становится серьезным. Тону в глубине его карих глаз. На каждом вдохе грудь высоко поднимается, касаясь его.

— Раечка, кошечка, может, слезешь с меня?

Осознаю нелепость ситуации. В порыве эмоций даже не заметила, как оказалась на нем верхом. Кровь еще сильнее приливает к лицу, но теперь уже от стыда. Быстро сползаю, отступая на пару шагов.

— Прости, — выдавливаю из себя, опуская глаза. Пол под ногами кажется зыбкими песками. Засасывает меня все глубже и глубже.

Антон садится, поправляя помятую футболку. Усмешка все еще играет на его лице, но в глаза привычно холодны.

— Кажется, мы договаривались не разговаривать. Ты нарушила наш договор.

В ответ я лишь фыркаю и возвращаюсь на свою полку.

В животе неприятно подсасывает. Дура! Зачем полезла? Что на меня нашло? Теперь он наверняка думает, что я все еще сохну по нему...

И такое противное чувство сейчас обуревает. Что, как бы я ни отрицала, но оказавшись с ним рядом, вновь полыхнула ярче факела.

— Больше так не делай, — произносит он.

Сердце замирает, забыв, как качать кровь. Медленно поворачиваюсь к нему.

— Нужен ты мне… Могу ответить так же: не льсти себе, Тоша.

Остаток дня мы ехали в полном молчании. А ближе к ночи, когда я практически засыпала, услышала весьма недвусмысленные звуки за тоненькой