Переводчица для Босса - Никки Зима

Гоша, мой лохматый увалень, носится по лужайке, подпрыгивая, как мячик, и сшибая с ног опавшие листья.

Его безудержная, простая радость заразительна.

Я вдыхаю после болезни полной грудью, и на мгновение кажется, что все эти бесконечные контракты, стрессы и переговоры остались где-то там, за границей парка.

Именно в этот момент покоя в кармане заливается телефон. Я смотрю на экран — Пак Чжон Хо, вице-президент корейской корпорации.

К чему бы это?

— Мистер Сухоруков, — раздаётся его вежливый, но всегда напряжённый голос, — у меня для вас неожиданные новости.

Я мысленно готовлюсь к худшему. Гоша, почуяв моё напряжение, подбегает и тычет мокрым носом в ладонь.

— Президент Ким дал своё согласие, — продолжает Пак, и в его тоне проскальзывает нечто, похожее на изумление, — контракт будет подписан.

Я замираю. Этого не может быть. После всей этой истории с кривым переводом? Неужели Бессеребренников просчитался?

— Это… прекрасная новость, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, — пожалуйста, передайте господину Киму мою глубочайшую благодарность.

— Господин Сухоруков, должен вам сказать, что… — Пак слегка колеблется, — что это решение во многом… чудо. И ещё я высоко оценил работу вашего переводчика. Мисс Карениной. Надеюсь, что в будущем подобные… неприятные сюрпризы не повторятся.

В его голосе я слышу невысказанное. Пак Чжон Хо, с которым мы обычно общаемся на упрощённом, но ёмком английском, явно имел в виду не «сюрпризы», а что-то более крепкое.

Понимаю, что в его голосе прозвучал немой укор по поводу того самого инцидента.

— Передайте господину Киму, — говорю я, возвращаясь к реальности, — что я приложу все усилия, чтобы сюрпризов больше не было.

Мы вежливо прощаемся.

Кладу трубку. Гоша, виляя хвостом, снова суёт мне в руку свой мяч.

Я бросаю его, смотря, как пёс несётся по аллее, и впервые за долгое время чувствую не просто облегчение, а чувство радости.

Ко всем чертям болезни, кротов и тд. У моей компании будет корейский контракт!

Гуляю ещё с полчаса, потом возвращаюсь домой в приподнятом настроении.

На кухне у мойки стоит тот самый памятный контейнер из-под супчика. Пустой. Возвращать его пустым — не в моём воспитании.

Это всё равно что вернуть пустую коробку из-под конфет в благодарность за приятный вечер. Нет уж.

Хочется отблагодарить соседку за тепло и внимание, проявленное в мой адрес.

Добром на добро. Теплом на тепло.

Я стою перед холодильником и пялюсь на его содержимое. Йогурты, яйца, какая-то колбаса… Не годится.

Виноград! Да. И… сыр. Бри. Выглядит благородно. Не как взятка, а как… жест. Цивилизованный обмен: ты мне — суп, я тебе — фрукты и сыр. Всё честно.

Закладываю это богатство в контейнер, с удовлетворением отмечая, что виноград не помят, а сыр лежит идеальным белым кругом.

Иду к лифту с ощущением, что несу дипломатическую миссию международного уровня.

Стою у её двери. Поднимаю руку, чтобы постучать… и замираю. Голоса. Из-за двери доносится её смех — лёгкий, какой-то… счастливый. И мужской голос. Низкий, уверенный.

Что за чёрт? В воскресенье? В полдень?

Звоню. Дверь отпирает её мама. Та самая, с которой мы пили чай. Её пироги были весьма неплохи.

— Добрый день, Маргарита Борисовна…

— Мирон, как вы себя чувствуете?

— Прекрасно.

Дверь приоткрыта. Я заглядываю в квартиру. И застываю как вкопанный.

Видимо, моё лицо в этот момент — как открытая книга.

— Что? — мама Лады тоже меняется в лице, переводя взгляд с меня назад.

Сама Лада сидит спиной ко мне за своим ноутбуком на кухне. А на экране… на экране этот… Аполлон. Или Геркулес. Тот самый азиатский качок из нашего фитнес-клуба, которого я в шутку прозвал «Чон Ду Хваном».

Парень на экране ноутбука во всей своей фитнес-неотразимости улыбается Ладе ослепительной белоснежной улыбкой. И она ему улыбается в ответ! И что-то живо обсуждает, жестикулируя. У них видеоконференция.

— Э-э-э, всё в порядке. Маргарита Борисовна, спасибо за супчик, передавайте Ладе привет.

Лада смеётся чему-то, что говорит он, и запрокидывает голову. Чёрт побери, её смех прекрасен, но меня дико бесит, что она смеётся не моим шуткам.

Ревность? Да ну нахрен!

Просто обычное раздражение от того, что одна из моих лучших сотрудниц (да, чёрт возьми, лучшая, я это признаю даже в бреду) тратит своё время на какого-то шарлатана от фитнеса, когда на носу у нас встреча с корейцами!

Ей бы отдыхать, силы копить, а она тут… сеансы онлайн-флирта устраивает!

Я делаю шаг назад. Словно от линии огня.

Мама Лады улыбается.

— Я всё передам, Мирон, должна вам сказать, что вы всё не так поняли.

— О чём вы?

Протягиваю контейнер с сыром и виноградом.

— Ещё раз спасибо.

— На здоровье, и вам спасибо, я передам Ладе.

В последний момент она оборачивается, её улыбка сменяется на растерянное выражение лица, когда она меня узнаёт.

Я киваю в знак приветствия, разворачиваюсь и иду к лифту.

Нажимаю на кнопку вызова.

В голове крутится одна и та же дурацкая мысленная карусель.

Кто я ей? По сути никто. Она просто моя соседка. И подчинённая.

Какое мне, в сущности, дело до того, с кем она общается в свои законные выходные? Никакого. Абсолютно никакого.

Пусть общается хоть с Чон Ду Хваном, хоть с Джорджем Клуни.

Мне, собственно, нужен её профессионализм, дисциплина и чёткое выполнение своих обязанностей.

Пусть выполняет хорошо свою работу, и на этом спасибо.

Глава 39

Понедельник. Утро. Воздух в моём кабинете трещит не от напряжения, а от сдержанной, почти электрической энергии.

Сегодня день «Х». Через час приезжают корейцы, чтобы подписать контракт, о котором мы все молча мечтали последние полгода.

Произносить вслух его масштаб — дурная примета, но каждый из собравшихся здесь юристов, Алина и Лада знают: это главная сделка в истории Эй-Эн Group.

Я собрал команду для финальной проверки. Не для разноса — для штурма последнего рубежа.

— Команда, — начинаю я, и голос звучит бодрее, чем я ожидал после болезни, — сегодня мы не уходим до победного. Нам нужны не просто идеальные документы. Нам нужны безупречные. Каждая запятая должна сидеть на своём месте. Доведём документы до идеала. Чтобы всё работало, как атомные часы — без сбоев и точно.

Алина, моя правая рука, уже с горящими глазами листает стопку бумаг.

Она сегодня вся — воплощение собранности: идеальный хвост, строгий пиджак, и только лёгкий румянец на щеках выдаёт её волнение.

Она ловит мой взгляд и одобрительно кивает, её