Переводчица для Босса - Никки Зима

Я резко встаю.

Он растерянно отступает. Все смотрят на нас. Я готов отправить его в нокаут. Он наговорил лишнего в присутствии персонала.

Я не слышу, что он говорит дальше. Я смотрю на заявление. На эти ровные, безжалостные строчки. И чувствую, как во мне нарастает гнев.

Глава 40

Тишина в переговорной давит, она густая и липкая, как смола. Я слышу, как Регина что-то яростно шипит Кириллу, слышу его сдавленное рычание в ответ, но их голоса доходят до меня как в тумане.

Весь мой мир сузился до одного листка бумаги на столе. До этих ровных, безжалостных строчек, написанных её рукой.

И сначала приходит просто оцепенение. Пустота. Потом, из самых глубин, медленно, неотвратимо, начинает подниматься ярость. Горячая, чёрная, всесокрушающая волна.

Полтора года. Полтора года подготовки. Сотни часов работы моей команды. Бессонные ночи. Перелёты. Переговоры.

Все те унижения, которые я проглотил, все те уступки, на которые пошёл, чтобы выстроить эти хрупкие, едва налаженные связи. Репутация компании, которую я строил годами.

Всё. Всё это теперь — ничто. Прах. Мы не просто провалили сделку. Мы были публично унижены и выставлены идиотами, которые не могут даже правильно подготовить документы.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Гнев ищет выхода, ища виноватого.

Но…

Холодный голос здравомыслия где-то в глубине сознания вдруг подаёт знак. Слишком чисто. Слишком… идеально.

Лада не могла.

Не могла ошибиться так топорно. Не та она девчонка. Да, она могла накосячить по неопытности, могла что-то упустить.

Но подсунуть корейцам старую версию договора, которую мы уже отвергли?

После всех её объяснений, после её принципиальности в прошлый раз? Нет. Это не ошибка. Это что-то другое.

Это настоящая диверсия.

В голове, как вспышки света, начинают всплывать обрывки. Загадочное, внезапное увольнение предыдущего переводчика, который работал с корейцами.

Его невнятные отговорки о «семейных обстоятельствах».

Потом — Лада, на прошлой встрече, с глазами, полными паники: «Мирон Максимович, мне кажется, нам переводили не всё! Кирилл что-то говорил про альтернативные варианты!»

А я её тогда отшил. Отмахнулся.

И сегодня. Её испуганное, потерянное лицо. Её попытка что-то объяснить корейцам на их языке.

И её молчаливое, отчаянное заявление об увольнении. Не оправдывалась. Не перекладывала вину. Просто взяла и ушла, приняв весь удар на себя.

Чёрт возьми.

Мой гнев, кипевший секунду назад, вдруг меняет вектор. Он не исчезает. Нет. Он становится холодным, острым, сконцентрированным. Как лезвие бритвы.

Он перенаправляется с неё на того, кто стоял за её спиной. На того, кто всё это подстроил.

Я медленно поднимаю голову и смотрю на Кирилла.

Он всё ещё что-то доказывает Регине, но, почувствовав мой взгляд, замолкает и оборачивается. Его глаза встречаются с моими.

Спрашиваю у Кирилла:

— Скажи, пожалуйста, а вы с Региной встречались с переводчиком до прошлой неудачной попытки подписать договор?

— Нет, не встречались, при чём здесь мы? Ты же видишь, что это её вина!

— Всё это очень странно.

— Мирон, что ты собираешься делать? После всей этой трихомудии? И будь добр, объясни, что делать нам всем?

— Вам всем придётся подождать с вопросами, Кирилл, а потом устроим большой разбор полётов, — говорю я, и мой голос звучит тихо, но так, что он невольно отступает ещё на шаг,

— И долго ждать?

— Думаю, не очень долго, но сначала мне придётся найти Каренину. И кое-что у неё уточнить..

— Ну-ну…

Я встаю, хватаю со стола её заявление и, не глядя больше ни на кого, выхожу из переговорки.

Мне нужно найти её. Сейчас же. На ходу набираю её телефон, но «абонент — не абонент».

Еду домой, постоянно набирая её номер, но, судя по всему, она выключила телефон.

Я стучу в её дверь. Сначала сдержанно, потом всё громче, пока костяшки пальцев не начинают болеть. Тишина.

Звонок. Снова тишина. Достаю телефон, тыкаю в её номер. Автоответчик с первой же секунды сообщает, что абонент недоступен.

Выключен. Она выключила телефон. Окончательно отрезала себя ото всех. От меня.

* * *

Чёрт! Я отступаю от двери, сжимая заявление в руке. Бумага мнётся, превращаясь в комок. Куда она могла деться? Она не на работе, это точно. К друзьям? У неё, кажется, не так много друзей. К маме? Вряд ли.

Может ушла в магазин?

Из-за двери мяукает Пломбир. Ждать её здесь?

Моё окно как раз выходит во двор, откуда виден подъезд. Решаю подождать её у своего окна. Взбегаю по лестнице, через мгновение захожу в свою квартиру.

Переглядываемся с Гошей, я сажусь на подоконник с кофе, он рядом устраивается на полу.

Минуты тянутся, превращаясь в вечность. Я уже начинаю верить, что ошибся, что она ушла до моего прихода.

И вдруг — движение внизу под окном. Дверь подъезда распахивается, и появляется она.

В простых джинсах и толстовке, без намёка на офисный лоск.

В одной руке переноска с котом, в другой — тот самый чёрный чемодан, который я «отбивал» у стойки регистрации в аэропорту.

Она оглядывается по сторонам, будто боясь, что её заметят, и быстрым шагом направляется по тротуару.

Значит, всё же решила уехать.

Я срываюсь с подоконника, опрокидывая чашку с кофе. Тёмная лужа растекается по светлому полу, но мне плевать.

Бросаюсь к выходу. Гоша несётся со мной сломя голову, считая всё это весёлой игрой в догонялки.

На лестничной клетке распахиваются двери лифта, Гоша влетает в кабину мимо очумевшего соседа, с которым я едва успеваю поздороваться.

Меньше чем через минуту выскакиваю из подъезда как ошпаренный, врываясь в поток холодного уличного воздуха.

— Лада! — кричу я, и моё горло срывается на хрип.

Но она не слышит и садится в подъехавшее такси.

Я делаю рывок, бегу изо всех сил, но такси уже трогается с места, поднимая фонтан брызг из-под колёс.

— Стойте! Лада!

Гоша без поводка весело несётся рядом, обгоняя меня почти на корпус.

Я еще бегу за такси несколько метров, крича что-то бессвязное, но машина лишь прибавляет ходу и скрывается за поворотом.

Остановившись посреди тротуара, разворачиваюсь и иду к машине, припаркованной во дворе.

Тяжело дышу на ходу. Холодный ветер бьёт в лицо, ощущаю его телом, под тонкой тканью футболки.

Гоша топчется рядом.

Только сейчас понимаю, что я выскочил из квартиры в одних тапочках на босу ногу.

Без телефона. Нащупываю в кармане ключи от машины. Ускоряю шаг.

Глава 41

За окном такси мелькают спальные районы, а я пытаюсь не думать ни о чём.

Я