Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская
Долгая дорога не обходится без приключений. Салон Феррари превращается в филиал детского сада.
Марго сидит рядом со мной, отвлекая меня каждым словом, каждым жестом, каждым случайным прикосновением и даже запахом. Она постоянно оборачивается, подает назад то воду, то салфетки и командует, как воспитатель. Любочка и Фил на пассажирском сиденье пытаются убить то ли бедного Рататуя, то ли друг друга. Я мысленно отмахиваюсь от их перепалок: выживет сильнейший.
- Твой крыс обкакался, - заговорщически сообщает малышка, но ее звонкий голосок слышен на весь салон.
- Тш-ш-ш, мелочь, не пали! - шипит Фил. - Я уберу.
- Там в дырочку закатилось, - «радует» всех своим наблюдением.
- Фил, я же просила не выпускать грызуна из коробки, - вмешивается Мегера.
- Да я на секунду! Воздухом подышать.
- А теперь дышать будет нечем нам, - ворчу я, опуская стекла. Благо, дождя нет, но погода пасмурная, давит на виски. Я чувствую себя старой развалиной.
- Не переживайте, Влас, на мойке все вычистят, - нежный шепот касается слуха, а на предплечье ложится женская ладонь. - Ваша Феррари будет как новенькая.
- Это ваша машина, Марго, - усмехаюсь. - Я подарки не забираю.
Мы переезжаем чертов мост, а мне кажется, что он в любой момент схлопнется и сбросит нас в реку. Спасибо, город на Неве, теперь у меня новая фобия.
- Да, Алла Леонидовна, - настороженно отвечает на телефонный звонок Марго. Бледнеет, пока слушает, и я тоже невольно напрягаюсь. - Я вас поняла, скоро будем.
В салоне воцаряется непривычная тишина, даже дети молчат, затаившись. Марго крутит в руке телефон, растерянно поглядывает на Любочку, будто готовит приговор и никак не решается его озвучить. Атмосфера накаляется.
- Да что случилось? - тяжело вздыхаю. - Говорите уже, королева драмы!
- Воспитатель детдома звонила, - она обращает виноватый взгляд на меня. - Просит вернуть Любочку пораньше, иначе у всех нас будут проблемы. Надо ехать прямо сейчас.
- Рано или поздно все равно пришлось бы, - обреченно бубню, меняя маршрут.
Некоторое время висит гнетущая пауза, которая вдруг разрывается жалобным детским криком:
- Я не хочу в детдом! Не п-поеду!
- Тише, Любочка, это временно, - пытается успокоить ее Марго. Поворачивается, хочет погладить, но малышка забивается вглубь кресла. Обиженно смотрит на нас исподлобья, как на предателей.
- Я пло-хая? Вы меня не любите? - панически лепечет. - А Фил со мной пойдет?
- Эй, ты чего? Нет, я домой, - испуганно вскидывается пацан. - Меня родители не бросали. Да, мам?
- А меня? - всхлипывает Любочка.
- Я хэ-зэ, - разводит руками Фил, а затем внезапно указывает на меня пальцем. - Вон батю своего спрашивай.
- Ну, офигеть! - выдыхаю, покосившись на Марго. Впервые вижу слезы на щеках железной леди, и у самого в глазах начинает щипать, будто песка насыпали.
Всю дорогу Любочка плачет, и это настоящий ад. Путь кажется бесконечным, будто мы едем по серпантину над пропастью, заполненной лавой.
- Зайка, по правилам, ты пока что должна находиться там. Это временно, - надрывающимся голосом уверяет Марго, когда мы останавливаемся у ворот детдома.
- Не-не хо-чу! - протяжно ноет Любочка, сильно заикаясь от стресса. Выманить ее из машины никак не получается. - Туп-пые пр-равила.
- Согласен, - вторит ей Фил, шмыгает носом и незаметно вытирается рукавом. - Дядь Влас, у вас же бабок много! На Феррари хватает. Почему мелочь домой не заберете?
- Как оказалось, бабок недостаточно. Возникли некоторые трудности, - стреляю хмурым взглядом в Марго и тут же меняюсь в лице, потому что она плачет, не скрываясь. - Вы обе меня в могилу сведете раньше времени!
В сердцах толкаю дверь, ныряю в салон, беру Любочку на руки. Она цепко впивается в меня руками, обнимает крепко, насколько хватает силенок, и утыкается мокрым носиком в шею.
- Пап-па, не отда-вай ме-ня, - умоляет тихонько.
Трындец! Хоть хватай и похищай ребенка, наплевав на бюрократию. Но нельзя. Тогда Любочку точно заберут навсегда, а меня посадят за решетку. Так себе план.
- Фил, побудь в машине, - роняю небрежно, стараясь не смотреть, как он размазывает сопли в обнимку с крысой. - Маргарита Андреевна, за мной!
Слышу за спиной знакомый цокот каблуков, но он уже не раздражает. Как и мелкий моросящий дождь, который неожиданно обрушивается на наши головы. Я ни о чем не могу думать, кроме малышки на моих руках.
В холле детдома царит шум. Я собираюсь опустить Любочку на пол, но она вцепилась меня мертвой хваткой и отчаянно машет головой. Рядом всхлипывает Марго, прижимая к груди ее рюкзачок.
Женщины, да вы издеваетесь над старым больным мужиком?
- Любочка, послушай меня…
Я приседаю вместе с ней посередине коридора, с трудом отрываю маленькую обезьянку от себя, беру ее за ручки. Смотря в серо-голубые заплаканные глаза, я четко и убедительно произношу:
- Надо немного потерпеть. Папа должен оформить на тебя документы, чтобы все было по закону. Иначе меня накажут.
- Неть. Папа хор-роший, - заикается, но внимает каждому моему слову и уже не ревет. Моя маленькая победа.
- Я заберу тебя отсюда, но позже.
- Об-бещаешь?
- Жизнью клянусь, - рявкаю на эмоциях. - А ты тем временем должна хорошо себя вести и слушаться воспитателей. Договорились?
Я выставляю ладонь, а она вкладывает в нее свою крохотную ручку. Вытерев сопли воротом вязаной кофточки, Любочка обнимает меня за шею. Прощается.
- Дог-говор-рились, - неловко повторяет за мной. - Я жду тебя туть.
- Умничка, - чмокаю ее в лоб.
Надев рюкзачок на хрупкие детские плечи, я передаю Любочку воспитателю, тайком сунув пару крупных купюр женщине в карман, чтобы была внимательнее и добрее к малышке. Проводив их взглядом, хватаю застывшую Марго за талию и вывожу из здания.
Домой мы едем словно в трауре. Я молча злюсь на проклятую систему и… на Мегеру - ее яркую представительницу. Она размышляет о чем-то, отвернувшись к окну. Разговаривать не хочется.
Припарковавшись у многоэтажки, я открываю двери. Апатия накатывает такая, что шевелиться нет сил. Марго отдает ключи от квартиры Филу, а сама задерживается в машине. Сидим рядом, испепеляем друг друга взглядами, пока она тихо не произносит:
- Я помогу вам, Влас.
- Мне послышалось? - выгибаю бровь.
- Я ещё раз
