Диагноз: так себе папа - Вероника Лесневская

Самое сложное - не придушить за столом самопровозглашенного главу семейства.

*****

Влас

- Она не кусается? - с опаской уточняет Любочка.

В этот момент к завтраку присоединяется Марго... Выходит степенно и грациозно, как Афродита из пены морской, с распущенными волосами, перекинутыми через плечо. И плевать, что она только из постели, без макияжа и в белом махровом халате, но при этом похожа на модель с обложки журнала для взрослых. Окидывает царским взглядом наш скромный стол - и хмуро врезается в меня, будто выбрала главное блюдо.

- Хотелось бы верить, - ворчу себе под нос, хватая чашку горячего кофе с подноса. Обжигаюсь, но все равно делаю глоток - с Мегерой та же история.

- Да она ручная! - возмущенно спорит Фил. - Погладь.

- Как же, - вздыхаю, не сводя глаз с Марго.

Тем временем ее пацан поднимает крысу и держит на вытянутых руках, как мандрил новорожденного Симбу над краем обрыва. В голове невольно начинает играть «Круг жизни», но мелодия перебивается тихим писком Любочки. Она переползает ко мне на колени, выставляет ладони перед собой в знак защиты и отрицательно взмахивает растрепанным хвостиком, который я ей наспех завязал с утра.

- Ой не, она какая-то страшная, - морщится малышка, обнимая меня за шею крохотными ручками.

- Ссыкуха, - отмахивается Фил, ревностно спрятав Рататуя себе за пазуху.

Он берет горсть арахиса из пачки, подкармливает питомца, ласково приговаривая при этом, что тот у него самый красивый и умный. Крыса ни черта не понимает, но жрет за двоих.

- Сдохнет ваш Рататуй от соленых орешков, - как бы невзначай бросает Марго, устраиваясь на диване рядом со мной. - Нельзя ему. По пути домой надо в зоомагазин заехать за кормом, а ещё не помешало бы его ветврачу показать.

Мы шокировано переглядываемся с Филом, а затем синхронно поворачиваемся к ней. Прищуриваемся с подозрением. В ее словах должен быть подвох. Двойное дно. Какой-нибудь нюанс, из-за которого ее непослушный сын в итоге попадет в угол, я - в пожизненное рабство, а бедный Рататуй сам слиняет в приют для животных.

Я терпеливо жду, когда она проколется, но Фил сдается быстрее.

- То есть ты разрешаешь забрать его домой? - с восторженным придыханием произносит он.

Марго выдерживает паузу, бесшумно помешивая сахар в чашке маленькой ложечкой. Именно ей она в случае чего медленно, с чувством, толком и расстановкой будет ковырять остатки моих мозгов. И не поморщится.

- Не совсем. Мы оставим свои контакты администратору, чтобы настоящие хозяева могли связаться и забрать своего грызуна у нас. Скажем так… - постукивает пальцем по точеному подбородку, а я неосознанно фокусируюсь на ее губах, которые целовал этой ночью. - Мы берем грызуна на передержку. Временно! - повышает тон, заставив меня поперхнуться.

Мегера. Но шикарная. Во всех смыслах.

Вчера была возможность оценить.

- Да никто за Рататуем не вернется! - огрызается Фил. - Бросили его!

- Совсем необязательно. Посмотри, какой он, - скривившись, Марго подбирает наиболее лояльное определение, и это дается ей с трудом, - шустрый. Может, сам сбежал?

- Что сбежало, то пропало! Нормальный батя дитя не бросит. Ну, ма-а-ам! Ночью Рат коробку прогрыз, в которой я его закрыл, но я же все равно его нашел.

- По нашим с Любочкой воплям. Это было несложно, - парирует Марго, прижимая ладонь к груди. Стараюсь не смотреть туда, но фантазия сама все дорисовывает. - В общем, это мое последнее слово. Или на передержку, или никак.

- Маленькая победа лучше, чем ничего, - аккуратно намекаю ему уступить матери.

- Ла-а-адно, - отмахивается, отпуская крысу бегать по дивану.

- Домашний крыс!

Осмелев, Любочка тычет в него пальчиком, решается аккуратно погладить по кучерявой спинке. Стоит Рататую обнюхать ее, как она вскрикивает и отдергивает ладонь.

- Рада, что нам удалось договориться, - улыбается Марго.

Смягчившись, она наклоняется к Любочке и в несколько легких движений превращает ее кривой хвостик в аккуратную косу. Завязывает изящный бантик из простой ленты.

Туше, Воронцов. Из нее выходит мать получше, чем из тебя отец.

Мы по-семейному завтракаем вместе. Она сидит так близко, что я ловлю запах женского тела и постоянно касаюсь ее то рукой, то бедром. Жена бы из нее тоже неплохая получилась. Днем - пила с моторчиком, зато ночью…

- Тц, черт, - ругаюсь, зацепив коленом тележку с завтраком.

Посуда звенит. Кажется, не только она.

Любочка перебирается к Марго на руки, а я жадно тянусь за своей чашкой. Залпом выпиваю обжигающий глотку кофе, как воду.

Глава 15

Следующие полтора часа я варюсь в геенне огненной под чутким контролем Мегеры, которая упоенно подливает масла в огонь под моим котлом. Мало того, что между нами действует принцип «Смотри, но не трогай», так она ещё будто целенаправленно делает все, чтобы я сорвался. Иначе зачем внезапно включать внимательную жену? Гладить мне рубашку, справляться о моем самочувствии, наливать водички, чтобы я гребаные таблетки запил, и бросать в мою сторону такие теплые взгляды, будто усыновить меня готова? Я ведь и согласиться могу….

Одиннадцать лет в разводе! За это время у меня развился хронический дефицит женской заботы. Он обострился после диагноза и достиг пика, когда наглый зять мою Таечку в Магадан забрал.

Я одинокий волк. Хоть на луну вой.

- Все готовы? Можем наконец-то ехать? - выкрикиваю в гостиную из тесного коридорчика. - Если выдвинемся позже, попадем в час пик и будем торчать в пробках, что противопоказано нашим неугомонным детям.

«И мне», - добавляю мысленно.

Я нервно меряю шагами пол, как нетерпеливый батя со стажем, и спотыкаюсь, когда в арке появляется Марго. При полном параде. Выглядит, будто только из салона красоты, даже хитрые кошачьи глаза подвела идеальными стрелками. Когда успела? Буквально несколько минут назад она в халате по номеру носилась, собирая детей и… меня.

- Да, Влас, вы правы. Едем, - покорно кивает она.

Услышать от женщины признание своей правоты - это сродни оргазму, так при этом она ещё слегка улыбается и невозмутимо поправляет на себе узкий пиджак, расходящийся на груди.

Да чтоб тебя!

- Я подожду вас в машине.

Мысленно раздев Марго до кружевного белья и тут же облачив ее