Молох - Оксана Николаевна Сергеева
Эта мысль пришла ей совершенно случайно и показалась близкой к реальности.
– Как это?
– Вот так. Вчера звоню, а мне говорят, что родственники тебя забрали. Я чуть с ума не сошла.
На секунду выдержка Еве изменила. Дочь всхлипнула, из глаз брызнули слезы, но она быстро взяла себя в руки. Смахнула влагу со щек и улыбнулась:
– Я так боялась за тебя, переживала.
– Паникерша. Я тебе звонила сегодня, ты не ответила, подумала, что ты на работе. Вроде не твоя смена.
– Ой, у нас снова с графиком проблемы, – почти не соврала Ева.
Она работала в кол-центре банка, бывало, график перестраивали, когда кто-то менялся сменами. Тогда можно и на сутки на работе застрять.
– А как тебя пропустили? Нормально? Мне сказали, что ты придешь, и я удивилась, что в такое время.
– Еще бы они не пропустили…
– Ты совсем расклеилась. И выглядишь усталой. Отдохнула бы на каникулах, потом учеба начнется, вообще не продохнешь.
Конечно, от Евгении Денисовны не укрылось подавленное состояние дочери, но оно показалось ей логичным. После такого происшествия с документами.
– Говорю же, испугалась, до сих пор в себя прийти не могу. Наверное, так и сделаю: буду отдыхать. Тем более, когда тебя выпишут, мне надо быть дома. Я сегодня без ничего. Ты скажи, что надо, я завтра приеду и всё привезу. Что-нибудь приготовить?
– Нет, еду не привози, не морочь себе голову. И не мотайся в больницу без надобности. Отдыхай, у меня всё есть, – улыбнулась Евгения Денисовна.
Она была верна себе. Как обычно, не хотела никого напрягать, даже будучи в таком состоянии.
Глава 9
Глава 9
Этой ночью Ева поняла, что для Молоха означало «просто секс».
Кир привез ее домой, в квартиру, которая предназначалась для свиданий. Они несколько раз переспали, а затем он уехал, хотя стояла глубокая ночь. Не прощался, не говорил, когда вернется, ничего не обещал – просто вышел из душа, оделся и ушел, оставив Еву в постели одну.
Поначалу Белову такое поведение обескураживало. Потом она решила, что так даже лучше: не будет привыкания. Влечение к нему и так росло с каждой новой встречей, что становилось опасным для душевного равновесия. Ева прекрасно осознавала, кто он и чем занимается, представляла его образ жизни, и даже сама чуть не стала очередной жертвой, но разве такое знание хоть когда-нибудь кого-то останавливало. Разве могло оно охладить ее молодую бурлящую кровь?
Уму непостижимо, но этот жестокий и опасный человек ей нравился.
Вернее, нравился ей Кир, а Молоха она до жути боялась.
Так продолжалось всю неделю. Скальский приходил, раздевал ее, трахал и убирался восвояси. Они существовали в своих мирах, крутились каждый в своей вселенной, соприкасались лишь в общей постели. Ева приняла его правила игры и тщательно скрывала переживания, изображая при нем полное безразличие, но снова и снова их бездушный секс натягивал в ней какие-то струны.
В конце концов, почувствовав острую потребность выговориться, Ева поехала к подруге.
Думала, что они с Лизкой поболтают, пройдутся по магазинам, развлекутся как-нибудь, но не тут-то было. Лиза по своей квартире-студии с трудом передвигалась, не то что по магазинам бегать. Вся сине-зеленого цвета, избитая и изнасилованная, она едва шевелила губами. Лицо ей не сильно изуродовали, но на теле не было живого места.
Как только подруга открыла дверь, Ева испугалась, что избиение Лизы – дело рук Молоха. Но, к счастью, Скальский был ни при чем. Это Базалов озверел, когда Лиза сбежала вслед за Евой из клуба, а потом еще и от поездки на Карибы отказалась.
– Почему ты мне сразу всё не рассказала? Не позвонила? – ругала Ева сквозь слезы.
– Зачем? – безразлично прошептала Лиза.
Она лежала на диване в толстом махровом халате поверх теплой пижамы, но ее всё равно потряхивало. Поколачивало, как от невыносимого холода.
Ева сидела на полу, держала ее ледяную руку и еле сдерживалась, чтобы не зарыдать.
– Ты в полицию ходила?
– Какая полиция? Ты смеешься? Что я им скажу? Думаешь, они не докопаются, что я эскортница? Проститутку нельзя изнасиловать... – Лиза хрипло рассмеялась.
– Тебе в больницу надо. Вдруг у тебя переломы или еще какие-нибудь серьезные травмы.
Ева вытерла вновь подступившие слезы. На подругу не могла спокойно смотреть: сердце разрывалось от беспомощности и боли.
– Вот поэтому я тебе не позвонила. Ты мне за пять минут половину мозга вынесла. Никуда мне не надо. Отлежусь…
– Отлежишься и что? Дальше будешь этим заниматься? Заканчивай с этой своей работенкой. Я не хочу, чтобы тебя когда-нибудь прибили. Ты говорила, что уже накопила. Вот и заканчивай. Придумаем, что дальше будешь делать. Отдыхать будешь, потом учиться. Потом нормальную работу тебе найдем. Без золотых часиков обойдешься.
– У меня их теперь и нету. Он забрал. Я только несколько побрякушек успела продать и деньги на счет положить. Остальное этот урод прихватил. Нищеброд гребаный…
– Да и хрен с ними. Хочешь, я ванну наберу горячую с пенкой?
– Нет, – скривилась подруга.
И снова Ева заметила, как она вздрогнула всем телом, будто от удара током.
– Ты мерзнешь, потому что голодная, – решила она.
– Я ничего не буду, – замогильным голосом воспротивилась Лизка.
– Будешь! И не спорь со мной. А если не будешь, я тебе вторую половину мозга вынесу. Сопротивление бесполезно. Я сегодня с тобой останусь ночевать. Покушать тебе приготовлю. Что ты хочешь?
Лиза слабо улыбнулась, обрадованная, что Ева будет с ней.
– Котлету с пюрешкой.
– Хорошо.
Оттолкнувшись от пола, Ева поднялась. В этот момент зазвонил ее телефон, лежащий на столике. Белова взяла сотовый и некоторое время смотрела на экран, будто о чем-то раздумывая, но потом ответила.
– Ты где? – спросил Кир.
– Я у Лизы, – ответила Ева.
– Я же сказал, что приеду.
– Я знаю. Но Лиза сейчас нуждается во мне больше, чем ты. Поэтому я буду с ней, – спокойно, но твердо сказала она.
В трубке повисло молчание.
Тогда Белова проговорила чуть мягче:
– Не злись.
– С чего ты решила, что я злюсь? Я ни слова не сказал.
– Тебе и не надо. Я прямо чувствую,
