Тот, кто жонглирует звёздами - Вероника Архипова

Вероника Архипова

Тот, кто жонглирует звёздами

Глава 1

— Серёж, мы — идиоты. Давай уже признаем.

Ответом Камилле звучит тишина. Раздаётся нервное постукивание пальцев о чашку.

— Нет, не идиоты. И ты это знаешь.

Фраза прозвучала нарочито спокойно, так обычно общаются герои старых боевиков. Из тех, что разбрасываются фразочками, вроде: «Расслабься, детка. У меня всё под контролем»

Так Сергей отвечает жене только когда врёт. Или приукрашивает.

— Мы всё сделали правильно, — чашка ставится на стол, он снимает с носа очки и протирает их — настолько медленно, что враньё успевает проступить на его лбу парой морщинок, — Ещё и пары недель не прошло. Спокойнее, Милка, спокойнее.

— Я само спокойствие!

— Вижу.

Круг по периметру кухни. Ходит Камилла широченными шагами и с её маленьким ростом это выглядит комично. Но не для Сергея, ведь он знает: шаги милиционера дяди Стёпы, в случае с его женой — детектор всплеска гнева.

— Зато я не сижу за столом, как истукан! — заявляет она.

Мужчина не обижается, ведь его не хотели обидеть. Жена сейчас — ходячий вулкан, и главное в такие моменты — не стать причиной извержения.

— Кто-то же из нас должен действительно быть спокойным, а не делать вид.

Сергей понимает: лучше бы он сидел молча, понимает еще до того, как заканчивает фразу. Маленькая ладонь хлопает об стол, прямо перед ним.

— Да как тут успокоишься… И ты, кстати, притворяешься куда хуже!

— Это как посмотреть.

Притворяется он неплохо. Действительно неплохо, ведь даже его отец после нескольких разговоров по телефону сказал, что их решение было верным, а всё из-за бодрого, смеющегося голоса Сергея. Одно печалит — всю энергию он потратил на звонок родителям и теперь в броне появилась брешь.

В ней дело? Или в том, что Камилла знает его куда лучше, чем родной отец?

— В любом случае, — она ковыряет невидимое пятнышко на брюках. На тех, до которых боится лишний раз дотронуться в офисе, и в которых, находясь дома, готова сесть на кухонный стол, — Нина тебя раскусила.

— Как и тебя.

— Как и меня, — кивает женщина, — А может, всё-таки нет? Может, мы её переоцениваем, не думаешь? Говорят же: родители смотрят на детей через розовые очки, и всё такое. Может, она не поняла, что мы в ауте, а просто…

— Грустная? Или ей страшно? Или ещё тысяча причин, о которых мы не подозреваем?

— Может, хватит?! — рычит Камилла.

Он пропускает рык мимо ушей. Просто берёт жену за руку.

— Мне это нравится не больше твоего, Милка. Но ведь нам нужно понять, в чём дело.

Кисть безжизненно лежит в его ладони. На её поглаживание Камилла реагирует тяжелым вздохом.

Наступает молчание, который Сергей не знает, как прервать. Он никогда не был мастак в этом, но с того самого дня, когда Камилла надела на его безымянный палец кольцо, в их доме редко наступала тишина. Энергии Камиллы всегда хватало на то, чтобы заполнить собой пространство, неважно, когда, до работы или после, а ведь должности у них одинаковые. Зато он… Дома он предпочитал молчать, и даже сейчас не смог заполнить собой пространство, когда не требуется ни интересных тем, ни громкого голоса.

Одно хорошо: комната тонет в молчании, не в гробовой тишине. Стоило Камилле затихнуть, а Сергею взять её за руку, как из комнаты на втором этаже донеслись звуки: стуки об пол, ритмичные и скачущие.

«Нина играет» — думает Сергей и чувствует, как теплеет у него на душе, — «Увлеклась»

Он поворачивается к жене, надеясь пересечься с ней взглядом и обменяться улыбками, но, внезапно, встречает на её лице грусть и досаду.

— У неё столько игрушек, — выдыхает женщина, — А играет она только с этим непонятным мячиком. Представляешь, где Нина могла его достать? Я вот не представляю…

Сергей всё же не смог сдержать лёгкую улыбку.

— Это попрыгунчик, милая, — произнёс он, — А не порождение ада.

— Да ты представь, сколько на нём заразы! Ты сам всё видел! Хочешь сказать, там моют под шкафами?

— Хочу сказать, что мы помыли несчастный мячик и моем его каждый день. А если бы зараза была…

Продолжать он не стал — многозначительно замолчал. Его жена не дура, она и так всё поняла. Жаль, лёгкое помешательство умом не вытравить.

Бедная, бедная горничная. Она явно отрабатывает каждую копейку своей зарплаты.

— Да и вообще, — фыркнул Сергей, — Кто из нас сидит на столе, стерильная ты моя?

— Слушай, умник…

Она не договаривает, и не потому, что ей больше нечего сказать. В случае с Камиллой молчание — сигнал. Она поднимает руку, а Сергей тут же превращается в слух.

— Слышишь?

— Нет.

— И я не слышу. Ничего не слышу.

Недоумение пребывает во взгляде Сергея всего с мгновение, а затем — стирается. Стуки прервались. Они оба ничего не слышат. Ничего не слышат в доме, где живёт пятилетняя девочка.

Первые пару дней они боялись отойти хоть на шаг, на третий купили в её комнату ночник, на пятый — уложили спать одну, а на шестой — уложили спать одну и не вставали ежечасно, чтобы проверить, как ей спится. Но перемещаться по дому так, чтобы не комкались ковры в коридорах, Сергей и Камилла ещё не умеют. По крайней мере, когда становится так тихо.

Причин, почему тишина окутала их жилище, может быть несколько, и среди них маловато обнадёживающих.

Но супругов стоит похвалить, они задержались у двери в детскую, чтобы не вышло, как в прошлый раз. Задержались не просто для того, чтобы отдышаться после забега с первого этажа на второй.

— Выдохни, Серёж, выдохни, а потом заходи!

— Ты совсем, что ли? Некогда!

— Выдохни, тебе говорят! Опять напугаешь!

Он хватается за дверную ручку, заставляет себя нацепить маску невозмутимости — куда только делось его умение притворятся? — и приоткрывает дверь.

Они находят её сидящей посреди комнаты, на пушистом ковре, окруженную мягкими зверятами. Вокруг разливается тихая, успокаивающая музыка. Нина сама выбрала такую, после того, как Камилла, улыбаясь радостно и немного нервно, протянула дочери новенькую музыкальную колонку. Денег они отдали за неё не то, чтобы мало, но это пустяки. Не пустяки то, что этот подарок, как и сотня других, оказался практически бесполезен.

Больше всего Нина любит тишину.

Даже сейчас, когда в её комнате пусть едва слышно, но, всё-таки, играет музыка, девочка выглядит так, будто слушает исключительно свои мысли.

— Нина…

Сергей зовёт дочь так