Молох - Оксана Николаевна Сергеева

– Тебя никто не пытал, – возразил он.

– Это тебе так кажется. Давай я тебя куда-нибудь пристегну, и мы посмотрим, как тебе это понравится.

– Можешь к кровати пристегнуть, я не против. Хочешь, прям сегодня начнем.

– Не хочу.

– Нет так нет, – сказал он.

– Бес. Не произноси этого бесовского заклинания. Мне от него плохо становится. – Она снова начала всхлипывать.

Кир достал бутылку «Чиваса», поскольку успокоить ее другим способом не представлялось возможным. Да он и не умел ни утешать, ни успокаивать. Женщины, с которыми он проводил время, в этом не нуждались.

– Опять? – покривилась она, но бокал взяла.

– Опять.

– А что это? – спросила, послушно отхлебнув.

– Виски.

– Я никогда не пила такие крепкие напитки.

– Давай, грешница, – чокнулся с ее бокалом. – За твои новые открытия.

– Скорее бы они закончились, – проворчала она.

– Мне кажется, они только начались. – Он подлил ей еще.

– Завтра утром меня уже здесь не будет. – Ева замахнула всю порцию разом и зажмурилась.

– Не зарекайся.

– Точно тебе говорю.

Скальский налил ей еще и ушел за одеждой. В раздумьях постояв у шкафа, Кир взял с полки черную толстовку без капюшона и вернулся на кухню.

Ева спала. На столе. Лежала на боку, подложив ладонь под щеку. Стакан с виски так и остался зажат в руке. Кир подложил толстовку ей под голову и осторожно забрал из стиснутых пальцев бокал.

Добавив в него еще виски, он сел на стул, удобно оперевшись на спинку, и глубоко вздохнул.

Глава 8

Глава 8

Проснувшись, Ева на долю секунды обрадовалась, что произошедшие ночью события всего лишь дурной сон. Однако стоило пошевелиться, тело отозвалось болью, напомнив о реальности пережитого. В комнате было сумрачно, оттого непонятно, раннее утро наступило или уже поздний вечер. Вторая половина кровати пустовала и была не тронутой, словно на ней никто не спал.

Натянув одеяло на голую грудь, Ева уселась. Каким образом удалось добраться до спальни, оставалось загадкой. Последним память воспроизводила, как Молох подливал ей виски, а она с упоением вливала его в себя.

С тревожным волнением Ева спустила ноги на пол, завернулась в одеяло, поскольку была голой, и вышла из спальни. Медленно ступая босыми ногами по мраморному полу, она дошла до гостиной и остановилась.

Скальский сидел на диване и с безмятежным видом читал книгу.

Заметив ее появление, он повернул голову и улыбнулся:

– Добрый вечер. Продлевать будем? А то я бесплатно не работаю. Ты обещала, что тебя утром здесь не будет.

– Не сон, – проворчала Ева. – Демон на месте.

Молох засмеялся, услышав ее ворчание. Захлопнул книгу и положил на журнальный столик.

– Веселая ты. В последнее время у меня всё как-то мрачно было, а теперь прям душа радуется.

– А у тебя душа есть? – хмыкнула Белова.

Кир перестал улыбаться.

– Согласен. Оборот сомнительный получился. Но суть ты поняла.

Ева подошла ближе и остановилась перед ним.

– Ты вчера сказал, что с мамой всё в порядке. Это правда?

– Это правда, – подтвердил он.

– Где она?

– В той же больнице, в которой ее оперировали. Только в другой палате.

– Я хочу ее навестить. Мне нужно увидеть ее прямо сейчас. Хочу лично убедиться, что с ней всё хорошо.

Скальский бросил демонстративный взгляд на свои наручные часы.

– Уже поздно.

– Понятно. Тогда я пошла дальше спать, – после некоторого молчания проговорила Ева и двинулась в сторону спальни. Сделав несколько шагов, она остановилась и сказала, не оборачиваясь: – То есть найти меня среди ночи, хрен знает где, ты можешь... Прибить кого-то ты можешь… Любого из-под земли достать… А устроить, чтобы я навестила свою больную мамочку, тебе не по силам. Ладно, подожду до утра, – договорив, она подхватила волочащееся по полу одеяло и скрылась в комнате.

Вздохнув, Ева уселась на кровать. Голова гудела монотонной мелодией. Казалось, после вчерашнего в мозгу образовалась воронка, и теперь все мысли утекали в нее, как вода. Она чувствовала себя опустошенной и усталой, словно из нее выжали все соки.

Маму нужно увидеть не только для того, чтобы убедиться, что она в порядке. Еве и самой не мешало бы найти успокоение. Хотелось поговорить с ней, поделиться своими тревогами, но Белова понимала: Молох – это чужой, враждебный мир с жесткими законами, и она не сможет ничего рассказать.

Через минуту Скальский возник в дверном проеме.

– Одевайся, – коротко сказал он.

– Ага, было бы во что…

Только сейчас Ева сообразила, что ей не в чем выйти из дома.

Кир подошел к гардеробной, примыкающей к спальне, и раздвинул дверцы шкафа.

Ева с удивлением уставилась на полки с разложенной на них одеждой.

– Ты был у меня дома? Рылся в моих вещах?

– Нет, я таким не занимаюсь, – спокойно ответил Кир. – У меня для этого есть специально обученные люди. Собирайся, я отвезу тебя в больницу к маме. Только сначала перекусишь.

Молох снова встал в дверях, прислонившись плечом к косяку. Ева продолжила сидеть в ожидании, когда он уйдет. Усмехнувшись, Кир покинул спальню. Белова прихватила кое-что из вещей и зашла в ванную.

Душ немного привел ее в себя, самочувствие улучшилось. Облачившись в свободные джинсы и белую футболку, Ева пришла в кухню и сразу вспомнила, как сидела на столе с бокалом виски. Потом почувствовала тяжесть во всем теле. Сидеть стало неудобно, и она прилегла.

Видимо, разрумянившееся лицо выдало ее мысли, потому что Молох сказал:

– Можешь снова поваляться на столе. Я не против.

Ева пропустила его иронию мимо ушей, молча взяла вилку и начала есть яичницу с беконом.

Поначалу казалось, что она не сможет проглотить ни кусочка, но съела всю порцию и запила апельсиновым соком.

– Передай своему специально обученному человеку благодарность за яичницу. Всё было вкусно.

– Спасибо, я старался, – невозмутимо ответил Кир.

Он ничего не ел, пил кофе, прислонившись к кухонной столешнице.

– Я теперь твоя пленница? – придав своему лицу непринужденное выражение, спросила Ева.

– Нет.

– То есть я могу уйти?

– Ты свободна, можешь заниматься своими делами, но, когда я захочу тебя увидеть, ты должна быть здесь.

– А если я не